Алексей Биркун младший и Сергей Кривохижин ЗВЕРИ ЧЁРНОГО МОРЯ О дельфинах и тюленях и их отношениях с человеком Симферополь "Таврия" 1996

Всем, кто причастен к , посвящается




К 40-летию книги
Сергея Евгеньевича Клейненберга
"Млекопитающие Черного и Азовского морей…"

¹Главы 1-8 и 14 принадлежат А.Биркуну мл., 9-13 - С.Кривохижину

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сорок лет назад монография С.Е.Клейненберга "Млекопитающие Черного и Азовского морей: опыт биолого-промыслового исследования" появилась в библиотеках Советского Союза. Эта строго и скромно изданная небольшим тиражом книга благодаря фундаментальности приведенных в ней сведений и неординарности суждений автора, по сей день не утратила своего научного значения. "Клейненберг", как уже давно называют этот труд специалисты, продолжает быть цитируемым во всем мире, едва ли не в каждой сколько-нибудь значительной работе о черноморских дельфинах и тюленях. Для сотен отечественных ученых эта книга стала учебником, руководством, своеобразной "библией", которую держат под подушкой и читают перед сном. Ее бы переиздать (в оригинале она - раритет, а по-английски у нас пока что не все умеют), да сами знаете, как это теперь сложно.

За сорок лет многое изменилось. Зверей Черного моря уже не убивают сотнями тысяч, как это было во времена Сергея Евгеньевича, но состояние их стад вряд ли улучшилось: появились иные причины угнетения, о которых раньше и думать-то не было оснований. С другой стороны, прошедшие годы оказались на редкость плодотворными для накопления новых научных фактов об особенностях строения, физиологии, биохимии, патологии и этологии черноморских дельфинов, а также для их бионических исследований, главным образом, в области гидродинамики и гидроакустики. Стимулом и финансовым движителем этого процесса, получившего бурное развитие в предперестроечные двадцать лет (1965-1984 годы), была, как это ни странно теперь звучит, пресловутая гонка вооружений. "Застойный" СССР ни в чем не хотел уступать Америке - ни в космосе, ни на Земле: "Штаты" начали применять морских зверей для нужд военного флота - и это тут же получило отклик у нас, правда, не где-то на Тихом океане, поближе к "предполагаемому противнику", а здесь - на Черном море, в Крыму. Мемуары на эту тему пока не написаны, да и в самой истории СИМЖ (служебного использования морских животных) еще не поставлена точка¹. Поэтому ограничимся лишь общим замечанием о сомнительной нравственной стороне этого явления, подчеркнув еще раз его безусловную, теперь уже историческую, значимость для науки.

Серьезные изменения затронули не только зверей и среду их обитания (будущее Черного моря вызывает тревогу) и не только уровень научного знания их биологии (прогресс очевиден), но также коснулись умов и настроений огромного числа самых разных людей - от школьников первого класса до государственных чиновников высшего ранга. Потребительский подход к природе ("после нас - хоть потоп") медленно, но, хотелось бы верить, безвозвратно уходит в прошлое. Взамен утверждаются иные, бережливо-уважительные и взвешенно-созидательные, принципы морали и поведения по отношению к окружающему нас разнообразию дикой жизни. Об этом в середине 1950-х, когда появилась книга Клейненберга, еше мало кто задумывался. Дельфинеры (так называлась эта профессия) ходили в море, чтобы как можно больше "добыть зверя", "выполнить и перевыполнить планы партии и правительства", не учитывая возможных, а теперь ставших реальностью, катастрофических последствий.

Думаю, понятно, почему нам - научным сотрудникам Лаборатории БРЭМА , частной исследовательской организации, занимающейся проблемами изучения и сохранения морских млекопитающих, - пришло в голову написать о происшедших переменах, помянув благодарным словом книгу Клейненберга и, конечно же, ее автора, с которым мы, к сожалению, никогда не встречались, но к школе которого хотели бы себя причислять. Перед нами был выбор: написать чисто научную книгу, интересную сотне-другой биологов здесь и, может быть, паре тысяч - за рубежом, или попытаться сделать несвойственную нам работу - подготовить рукопись для всех, кто хоть немного интересуется животным миром Черного моря. Не без сомнений мы выбрали второй путь, лелея в душе надежду, что монография тоже когда-нибудь будет написана.

Рукопись нашей книжки кропалась ровно год, правда с большими перерывами и в основном по ночам, так как надо было зарабатывать на жизнь и бороться за существование лаборатории. Скажем прямо, удалось написать только половину из задуманного, но - "хороша ложка к обеду": сорокалетие книги Клейненберга - в этом, 1996-м, а не в следующем году. Если даст Бог силы и умение, новое издание мы сделаем более полным и привлекательным. Поскольку многие главы пока остались "за чертой", пусть не обидятся те наши друзья, единомышленники и добровольные помощники, а также враги и недруги, чьи дела и имена сейчас не попали в книжку. За год мы постараемся это исправить, расставив все по местам: "страна должна знать своих героев". Вместе с тем, нам не хотелось бы, чтобы у читателя создалось впечатление, что в его руки попал полуфабрикат или, еще хуже, черновые наброски. Ничего подобного: каждая глава этой книжки имеет самостоятельное значение и является вполне законченным очерком на определенную тему. Более того, все темы логически объединены между собой вокруг главного героя - морских млекопитающих - общей идеей их уникальности и необходимости сохранения.

Хотя мы и старались писать о серьезных вещах в непринужденной занимательной манере, но в то же время свято блюли подлинность научных фактов и точность цитат. К сожалению, жанр научно-популярного очерка не позволил привести все библиографические ссылки на использованные нами научные публикации (список, что в конце книжки, - это только небольшая их часть, рекомендуемая для дополнительного чтения). В этой связи надо бы подчеркнуть важный, на наш взгляд и с позиций профессиональной этики, момент: мы ни в коей мере не претендуем на авторство разбросанных по станицам научных результатов, если это особо не оговорено в тексте, и просим возможных интерпретаторов нашей работы помнить об этом - отделять то, что действительно сделали Биркун и Кривохижин, от вынужденной компиляции.

Не всегда удавалось писать ясно и просто, не перегружая повествование терминами, латынью и географическими названиями. Иногда наукообразие казалось уместным или даже неизбежным, поэтому книжку в конце концов пришлось снабдить небольшим словарем и двумя картами, Черного/Азовского морей и Крыма, помещенными на форзацах. Похоже, они не испортили внешнего вида. Во всяком случае, с этим согласны наши коллеги по Лаборатории БРЭМА, которым мы признательны за ценные замечания на этапе подготовки рукописи к печати.

Мы благодарны художнику-анималисту Н. Чайке и фотохудожнику В. Наркевичюте за прекрасные рисунки и фотографии к главам 3-5, 13, 14. В главах 6 и 12 использованы гравюры П. Брейгеля "Надежда" и "Большие рыбы поедают малых"; в главах 6 и 11 - рисунки неизвестных художников, изображающие левиафана и лов морских свиней в окрестностях Гамбурга.

"Звери Черного моря", зачатые и выношенные двумя зверями Причерноморья, могли не родиться без поддержки наших семей, друзей, сотрудников и просто сочувствующих. Большое всем вам спасибо, дорогие, и - счастья вам!



А.Б., в полном согласии с мнением С.К.

¹Украина в силу ряда объективных и субъективных обстоятельств оказалась преемницей СССР в этом деле и теперь является единственной страной Европы, которая содержит на довольствии военных дельфинов. Россия, отказавшись от притязаний на "оригинальную" войсковую часть Черноморского флота, продемострировала дальновидность не только в вопросах укрепления обороны, но и внешней политики, сохранив к тому же деньги налогоплательщиков для более понятного расходования средств государственного бюджета.
²БРЭМА - биотехнологические разработки в экологии, медицине и аквакультуре.

Эта книжка о диких животных, процветавших некогда в Чёрном море, и благополучие которых в ХХ веке сменилось бедой: человек истребил их так много, что сейчас приходится лишь надеяться на милость Всевышнего и, по мере сил, помогать им выжить. Мы расскажем ещё и о животных, которые заплывали раньше в Чёрное море из Средиземного, и о зверях, завезенных людьми из восточных и северных морей в Крым и на Кавказ, прижившихся здесь или погибших, будучи узниками поневоле.

Речь идет о морских млекопитающих - весьма разнородной группе существ, которых объединяет однако то, что они в незапамятные времена приспособились к обитанию в воде, сохраняя при этом постоянную температуру тела (они, как и мы, люди, - теплокровные), выкармливают своих детёнышей собственным молоком и дышат, в отличие от других морских организмов, лёгкими, то есть атмосферным воздухом. Из всех обитателей морей и океанов звери наиболее близки нам как по внутреннему устройству и особенностям жизнедеятельности, так и по восприимчивости к различным болезням, стрессам и прочим напастям.

Морские млекопитающие отменно организованы, обладают развитым интеллектом и незаурядными способностями, так что их по праву называют приматами или иерархами моря, имея в виду, конечно же, не внешнее сходство с обезьянами и человеком, а их лидирующее место на эволюционной лестнице гидробиосферы.

На нашей планете обитают около 120 видов морских млекопитающих, в том числе до 80 видов китообразных, 32 вида ластоногих, пять видов сирен и один вид из отряда хищных - калан, или морская выдра¹.

Китообразные (усатые и зубатые киты) и сирены (ламантины и дюгони) рождаются и всю свою жизнь проводят в воде, имея обтекаемую, почти рыбью, форму тела и плавники - видоизмененные конечности, которые служат рулем и вёслами при плавании. Их кожа не покрыта ни чешуёй, ни шерстью, однако у ламантинов на грудных плавниках есть ногтевидные копытца - признаки отдалённого родства с наземными копытными. Недаром ближайший родич ламантинов - дальневосточная сирена, начисто истреблённая ещё в позапрошлом столетии, была названа морской коровой - именем, как нельзя лучше подчёркивающим безобидность и беззащитность этого животного.

Ластоногие (ушастые тюлени, моржи, настоящие тюлени) и калан часть жизни проводят на суше, причём выглядят на берегу куда более медлительными и неловкими, чем в воде. Там они находят себе пропитание - рыб, моллюсков и морских ежей, в поисках которых способны проплывать сотни километров. Облик этих зверей вполне соответствует полуводному образу жизни: шкура покрыта мехом (защита от холода, особенно ощутимого на берегу в ветреную морозную погоду), а перепончатые ласты больше похожи на лапы и ноги наземных млекопитающих, чем плавники китов и сирен.

Каждый вид морских млекопитающих по-своему уникален. В Книге рекордов Гиннесса - множество тому примеров. Приведём некоторые из них. Самое крупное и тяжёлое животное в мире - синий, или голубой, кит из семейства полосатиков, достигающий в длину 33,5 метров при весе более 190 тонн. Быстрее всех плавает косатка, её скорость - до 55 километров в час. Глубже всех ныряет кашалот, который может погружаться на 2500-3000 метров. В то же время, калан признан животным с самым густым мехом - в среднем 140000 волосков на квадратный сантиметр. Самым редким морским млекопитающим считается ремнезуб Лонгмана из семейства клюворылых китов, до сих пор известный только по двум находкам.

Этих "чемпионов" в наших водах нет и никогда не было, но есть другие. Самым крупным животным, когда-либо зарегистрированным в Чёрном море, был усатый кит - малый, или остромордый, полосатик, - зашедший в 1880 году из Средиземного моря и выбросившийся на берег близ Батуми. Вполне понятно, что полосатиков, как исключительно редких визитёров, не считают исконно черноморскими млекопитающими.

Конечно, это также относится к китообразным и ластоногим, умышленно завезенным из других морей с научными, военными и коммерческими целями. Дельфинов Карибского моря - атлантических афалин - можно увидеть в Болгарии, в дельфинарии Варны, куда их доставили с Кубы. Белухи, или белые киты, попали в Севастополь из Охотского моря. В крымских и кавказских океанариумах и морских цирках в разные годы получали прописку ушастые тюлени - сивучи (морские львы Стеллера) и северные морские котики, пойманные на Командорских островах и острове Тюленьем, неподалёку от Сахалина. Настоящие тюлени - гренландские, каспийские и один серый тюлень по имени Нильс² - до приезда на Чёрное море обитали в Белом, Каспийском и Баренцевом морях.

Иногда у океанариумных животных появлялась возможность бежать. Морских котиков видели у берегов Турции и в Азовском море, сивучи выходили на пляжи Севастополя и Сочи, белуху встречали в Болгарии, Турции и в Днепро-Бугском лимане. Судьбе этих зверей не позавидуешь. Все они обречены на одиночество и, в конечном счёте, на смерть, если не от голода, то от рыбацких сетей, как это случилось с морским котиком в Казантипском заливе в июне 1995 года. В других главах мы ещё вернемся к теме "пришельцев", а сейчас настало время ближе познакомиться с "аборигенами".

Фауна морских млекопитающих Чёрного и сопряженных с ним Азовского и Мраморного морей не отличается особым видовым разнообразием и значительно уступает в этом соседнему Средиземному морю. В черноморском бассейне издревле обитают лишь три вида малых зубатых китообразных, которых все знают как дельфинов, и один вид ластоногих. Причём, если дельфинов - черноморских афалину, белобочку и азовку - ещё можно встретить у берегов или в открытом море, то тюленя-монаха уже вряд ли сыщешь в водах Болгарии, Грузии, России, Румынии и Украины. Да и у побережья Турции, где почище и поспокойнее, он встречается чрезвычайно редко.

¹В США к морским млекопитающим относят также белого медведя.
²Хозяева Нильса, Б.Журид и С.Верижникова, рассказывали, как он разнообразил свой почти исключительно рыбный рацион морскими птицами. Подолгу заныривая, тюлень подстерегал садящихся на поверхность воды чаек и утаскивал их на дно вольера.

Мы, как, скорее всего, и Вы, дорогой читатель, никогда не сталкивались с этим зверем и, вероятно, никогда его не увидим. В Черном море, по крайней мере... Мы знаем о нем из книг и научных статей и кое-что слышали от очевидцев - жителей стран Средиземноморья, где, к счастью, еще сохранились отдельные мелкие колонии этих животных.

Первые сведения о средиземноморских тюленях принадлежат античным авторам. Гомер, Аристотель, Плутарх и Плиний Старший, называя их "фока", что значит "полный" или "пухлый", отмечали смышленость животных - тюлени отзывались рычанием, когда их окликали по имени. По всей вероятности, в те времена тюлени меньше боялись человека. Древние греки охотились на них и, вместе с тем, уважительно к ним относились, считая богов Аполлона и Посейдона покровителями тюленей. По поверью, шкура тюленя защищала от града и молний, а его правый ласт, положенный под голову, отгонял бессоницу.

Научное имя - Phoca monachus (буквально "толстый монах") -придумал зоолог И.Германн. В конце XVIII века он описал этот вид животных по одному экземпляру, который был пойман в Адриатическом море и доставлен венецианцами ко двору короля Франции. В дальнейшем имя несколько раз менялось и сейчас звучит так: Monachus monachus Hermann, 1779. В нашем же зоологическом языке закрепились два названия-синонима: средиземноморский тюлень-монах и белобрюхий тюлень. В причерноморских странах этого зверя называли по-гречески "фока", а также "морской бык" и "морской медведь".

И правда, тюлень-монах отдаленно напоминает быка или медведя, во всяком случае, своими размерами и окраской. Взрослый самец достигает трех метров в длину при массе до 300 килограммов. Самки несколько мельче - не более 2,7 метров. Густая короткая шерсть на спине, голове и боках может быть равномерно серо-бурой, темно-бурой или серовато-желтой, иногда с серебристым отливом и более темными пятнами. Брюшная поверхность белесая или светло-палевая. На животе зачастую выделяется одно или несколько белых пятен.

Самка рождает одного детеныша раз в два года после 10-11-месячной беременности. Он появляется на свет на берегу в сентябре-октябре (по другим данным - летом, по третьим - зимой или ранней весной) и проводит на суше 2-4 месяца, питаясь молоком матери, которая продолжает опекать детеныша до 3-летнего возраста. По достижении четырех лет молодые звери способны к размножению. Продолжительность жизни тюленя-монаха оценивается в 30-40 лет. В рацион черноморских животных входили крупные рыбы (камбала, скумбрия, пеламида) и хамса.

Белобрюхие тюлени предпочитают скрытную оседлую жизнь вдали от освоенных человеком мест, что объясняется стремлением спастись от посторонних глаз и агрессивных действий. Они, как настоящие монахи, селятся небольшими группами-колониями на относительно безлюдных труднодоступных островах и скалистых побережьях, укрываясь в пещерах с подводными входами, просторными залами и участками суши, пригодными для отдыха и воспитания потомства.

Белобрюхий тюлень - только один из трех видов рода Monachus. Родственные виды - карибский и гавайский тюлени-монахи - обитают у атлантических и тихоокеанских берегов Америки. Примечательно, что все три вида водятся в субтропической зоне, где не встречаются другие представители подотряда настоящих тюленей.

Ареал белобрюхого тюленя распространяется на все Средиземное море, на западе захватывает атлантическое побережье северной Африки, остров Мадейра и Канарские острова, тогда как Черное море - это его северо-восточная окраина. Несмотря на кажущуюся обширность ареала, численность белобрюхого тюленя везде мала и не превышает в целом пятисот особей.

Первое упоминание о тюленях, обитающих в Черноморье, относится к 1785 году, когда К.Габлицл опубликовал свое "Физическое описание Таврической области по ее местоположению и по всем трем царствам природы". Ошибочно называя тюленей обыкновенными (Phoca vitulina), ученый сообщал, что они живут в Черном и Азовском морях, "но редко показываются у берегов, выключая Севастопольскую гавань, где против других мест чаще примечены бывают". Несколько позже И.Георги (1802) писал, что тюлени в Черном море составляют предмет охоты, но не промысла, ибо их убивают здесь поодиночке. Первым, кто указал на присутствие в Черном море именно тюленя-монаха, а не какого-либо другого тюленя, был П.Паллас (1811), правда он считал, что животные этого вида лишь заходят из Средиземного моря, не обитая в Черном постоянно. Только в 1840 году А.Нордманн отметил, что белобрюхий тюлень "держится в пещерах скалистых берегов южного и юго-восточного Крыма¹ и на островах у дельты Дуная".

Еще в те времена встречи с тюленями были достаточно редкой удачей. Так, в 1830-х на южном берегу Крыма известны лишь два достоверных случая: одно животное убито близ Алушты, между Кучук-Ламбатом (Малым Маяком) и Карабахом, а второе замечено "на мысе, которым оканчивается земля, принадлежащая Никитскому ботаническому саду". К.Кесслер (1861) пишет: "Из млекопитающих животных в Черном море встречаются некоторые виды тюленей и дельфинов. Тюлени, впрочем, малочисленны и лишь изредка, в одиночку, подходят к северному берегу...". Однако Б.Познанский (1880) сообщил со слов очевидцев об эпизоде, когда к берегу Адлера во время бури приблизилось целое стадо тюленей - "фараонов, мордастых и усатых".

Ценнейшие наблюдения принадлежат С.Зернову, который в начале 1910-х предпринял несколько экспедиций. В известном труде "К вопросу об изучении жизни Черного моря" (1913) он отмечает: "Во время своих поездок по Черному морю я везде собирал сведения о тюленях, которые на всех языках вокруг Черного моря называются "морскими медведями". Несомненно, что в настоящее время тюлень в пределах России встречается крайне редко. За последние 10-15 лет только один или два экземпляра показались по побережью Тарханкут-Боккал (коса Бакал - А.Б.), в местности, где имеется "Тюлений пост" пограничной стражи и где, несомненно, прежде их было много. Еще теперь жив в Севастополе г.Кравец, который охотился за тюленями у так называемых "Медвежьих пещер", около Севастополя, за Херсонесским маяком. У берегов Болгарии теперь живет лишь несколько штук под охраной у мыса Калиакра, и только у берегов Анатолии тюленей еще порядочно; мы видели их там не раз в море и достали один экземпляр для Зоологического музея Академии. Этот экземпляр жил у нас более двух недель; за это время он линял: из каштаново-черной вся передняя половина его тела успела превратиться в серебристо-серую...".

С тех пор лишь немногим удалось встретить этих животных в Черном море. На побережье стран бывшего СССР оседло живущие или регулярно размножающиеся белобрюхие тюлени не обнаружены, несмотря на специальные поиски, проводившиеся вплоть до 1988 года. В 1920-х нескольких тюленей видели между Адлером и Батуми, около скал близ Зеленого Мыса. До 1940-х отдельные звери изредка встречались на песчаных отмелях в дунайской дельте, а также у острова Змеиного и берегов Крыма.

Признанный авторитет, много лет изучавший черноморских млекопитающих, С.Клейненберг только один раз, в 1934 году, "слышал (курсив мой - А.Б.) о том, что рыбаки в море под Батуми застрелили тюленя, который, однако, на их глазах утонул". Позже, в 1950 году, в 30 километрах к востоку от Одессы было замечено животное, похожее на тюленя. По свидетельству жителей города Вилкова, за период с 1946 по 1951 год было пять случаев попадания тюленей на так называемые самоловные крючья, которыми в то время промышляли осетровых против дельты Дуная. Тогда же сделали чучело тюленя-монаха - предмет гордости Зоологического музея Академии наук Украины.

Последним натуралистом, видевшим белобрюхого тюленя в северной части Черного моря, был Е.Кандауров, сообщивший о своей случайной встрече с одиночным зверем у побережья Керченского полуострова 24 апреля 1974 года. Более поздние свидетельства, по-видимому, ошибочны. Так, рыбак М.Никифоров в сентябре 1992 года на севере украинской части дельты Дуная и орнитолог Н.Тарина в июле 1994 года в Каркинитском заливе, около Лебяжьих островов, наблюдали двух очень подвижных тюленей со смоляно-черной шерстью, что совершенно не свойственно тюленю-монаху, но служит отличительной особенностью северных морских котиков, побеги которых иногда случаются в черноморских океанариумах. Например, в начале 1994 года из вольера в Казачьей бухте Севастополя ушли сразу три котика, принадлежавших Утришскому дельфинарию и Интитуту эволюционной морфологии и экологии животных (ИЭМЭЖ) Российской Академии наук.

Южнее, у берегов Болгарии, тюлень-монах, если и не исчез вовсе, то уж, безусловно, перестал жить колониями. Если в 1936 году в районе мыса Калиакра насчитывалось 128 особей, то в 1940-1945 годах численность колонии уменьшилась до 20-30. Шесть тюленей обитали в то время на мысе Маслен Нос, где последний экземпляр зарегистрирован в 1953 году. По данным И.Доброволова и Ж.Йоневой (1994), еще в начале 1980-х на мысе Калиакра проживала, как минимум, одна семья ластоногих; отмечались единичные особи также в море неподалеку от турецкой границы. К сожалению, экспедициями последних лет тюлени в болгарских водах не найдены .²

Турецким исследователям повезло больше. В 1978 году они насчитали у анатолийских берегов 15 животных. Позже, в течение 1986-1993 годов, белобрюхие тюлени встречались им лишь дважды, причем оба раза в юго-западной части Черного моря. В 1986 году это был взрослый зверь длиной более двух метров, в феврале 1993 года - сразу две особи, зрелая и старая. Некоторые оптимисты по-прежнему допускают мысль о существовании скрытых тюленьих поселений в еще не найденных человеком карстовых пещерах с подводными выходами в море. Эта надежда не лишена некоторых, хотя и слабых, оснований. Ведь оба зверя, обнаруженных в 1993 году, продолжают жить неподалеку от рыбацкого поселка Доганкент, что западнее Синопа. Об этом в сентябре 1995 года нам рассказал доктор Б.Озтюрк, известный в Турции защитник морских млекопитающих.

Что же привело к катастрофическому уменьшению численности, стоящему на грани с полным вымиранием тюленя-монаха в Черном море? Мнение ученых - едино: по-началу это были бесконтрольная охота и браконьерство, а затем человек просто вытеснил оставшихся животных из привычных мест, густо заселив и застроив почти все побережье. Именно факторы беспокойства и разрушения мест обитания послужили причиной исчезновения самой большой и, как ни странно, тщательно охраняемой (на бумаге?) колонии на мысе Калиакра. Недалеко от заповедного места устроили каменный карьер, где, наряду с прочим, велись взрывные работы. По-видимому, частые сотрясения земли и шум механизмов вынудили тюленей покинуть родные пещеры. В Турции в период с 1965 по 1977 год двадцать животных были отловлены для показа туристам и продажи в зоопарки.

Исчезновение тюленя-монаха в Черном море - ярчайший пример того, как расходятся слова о необходимости беречь природу с конкретными делами. Белобрюхий тюлень сейчас охраняется законом во всех странах, где когда-либо был замечен. В Болгарии он находится под защитой властей еще с конца прошлого столетия, что не помешало в период Второй мировой войны и социализма поставить на популяции крест. На Украине и в России тюлень взят под особую охрану (занесен в национальные Красные книги как "исчезающий вид"), соответственно, в 1980 и 1983 год, то есть только тогда, когда уже охранять стало некого. Тем не менее, в 1993 году Кабинет Министров Украины установил таксу денежной компенсации за добычу гипотетически существующего тюленя-монаха в размере 200 минимальных зарплат, что по нынешним временам (май 1996 года) составляет около 1400 американских долларов. По министерским меркам белобрюхий тюлень не только одно из самых редких, но и самое "дорогое" из 382 украинских краснокнижных животных.

При таком отношении к живым ресурсам остается только мечтать о восстановлении поголовья тюленей в необозримом будущем. И все же надежда есть. Еще сохранились заинтересованные, знающие и энергичные люди во всех странах вокруг Черного моря; то там, то здесь появляются полуфантастические проекты и планы реинтродукции (возвращения) тюленя-монаха. Надо думать, что и международные природоохранные организации, в конце концов, сменят свою созерцательную позицию на деловую³. Ведь белобрюхий тюлень занесен в список двенадцати наиредчайших на Земле животных, а также в Международную Красную книгу и Европейский Красный список.

¹Нам нигде больше не встретилось упоминаний о присутствии этого зверя в юго-восточной части Крымского полуострова, где действительно есть места для тюленьих залежек, например, гроты и укромные пляжи бухт Нового Света, мыса Меганом и Карадага.
²Ц.Станев, 1995. - Личный контакт.
³Пробить стену природоохранной бюрократии бывает очень трудно. Показательна ситуация, сложившаяся с двумя упомянутыми турецкими тюленями. Всем понятно, что даже если эти звери разного пола (а этого пока никто утверждать не может), то двух особей совершенно недостаточно для возрождения популяции, в особенности когда речь идет о густо населенном районе. Рано или поздно они там погибнут. Однако турецкие "зеленые" никак не могут преодолеть барьеры ряда международных инстанций, от которых зависит выдача разрешения на транслокацию (перевозку) этих животных в Эгейское море, где только в водах Турции насчитывается свыше 60 белобрюхих тюленей (Б.Озтюрк, 1996. - Личный контакт).

Прежде, чем рассказать об этом небольшом милом звере, надо бы подчеркнуть, что морская свинья и морская свинка - это два совершенно разных животных. Всем известные с детства морские свинки - одомашненные грызуны из семейства свинковых - ничего общего с морем и свиньями не имеют. Морские же свиньи - малые зубатые китообразные, то есть дельфины - хотя и не свиньи вовсе, но уж точно обитатели морей и океанов. Чтобы окончательно запутать читателя, добавим, что в Африке водятся речные свиньи - истинные свиньи из семейства свиных, но никакие они, оказывается, не речные, а кистеухие (с кисточками на ушах), или кустарниковые, ведь населяют они заросли, а не реки, совершая набеги на плантации арбузов и ананасов¹. И вообще, скорее свиньей можно назвать человека, поскольку именно он, человек, по-свински обходился с морскими свиньями, истребляя их повсеместно в северном полушарии.

Морские свиньи известны людям с доисторических времен, не менее 5-10 тысяч лет, о чем говорят наскальные изображения периода неолита (нового, или позднего, каменного века), найденные в Норвегии. Аристотель называл этих животных фокаина, отсюда и пошло, несколько изменившись, научное латинское имя рода морских свиней - Phocoena (фоцена). Под этим родовым названием скрываются четыре вида дельфинов: обыкновенная морская свинья, калифорнийская (вакита), очковая и черная морские свиньи. Только первый из перечисленных видов обитает в бассейне Черного моря.

Описал обыкновенную морскую свинью как вид Phocoena phocoena К.Линней в своей классической "Системе природы" (1758). С тех пор прошло почти два с половиной века, но все еще не решен окончательно вопрос о правомерности разделения этого вида на подвиды: североатлантический, черноморский и тихоокеанский. Отечественная школа цетологов (ученых, занимающихся китами и дельфинами, от латинского Cetacea - китообразные) настаивает на трех подвидах, зоологи всего остального мира не видят в этом необходимости, хотя веских аргументов "против" у них нет, как, впрочем, ни у кого нет и бесспорных оснований "за". Мы придерживаемся нашей "родной" точки зрения и, поверьте, не только из чувства патриотизма.

Итак, Черное и Азовское моря населяет подвид обыкновенной морской свиньи - черноморская, или азово-черноморская, обыкновенная морская свинья - Phocoena phocoena relicta Abel, 1905. Чаще же специалисты, говорящие по-русски, избегают косноязычно длинного сочетания слов, употребляя всем понятное краткое имя - азовка. Кое-где еще можно услышать и другие названия: азовский дельфин, тупомордый дельфин, пыхтун или пехтун, сапун, шутник, чушка, буртук, мутор, хамсятник.

Азовка - самый маленький дельфин Черноморья. Длина взрослых животных достигает, как правило, лишь 1,3-1,5 метра при весе около 30 килограммов. Только один раз за всю историю попался зверь длиной 1,8 метра. Самки, как и у других видов морских свиней, несколько крупнее самцов, что, кстати, не свойственно всем остальным дельфинам.

Азовку легко отличить по форме головы и спинного плавника. Голова у нее короткая, с закругленной притупленной мордой. Спинной плавник низкий треугольный, задний край его едва заметно "вырезан". Грудные плавники небольшие, по форме близкие к овалу. Спинная сторона тела темно-серая, иногда почти черная, брюшная - светлая. Темная окраска постепенно переходит в белую, граница между ними как бы размыта. Изредка встречаются азовки-альбиносы с белоснежной или слегка желтоватой кожей и красными глазами. Пожалуй, кое-что в этом звере все же напоминает домашнюю свинью - это толстый, до четырех сантиметров, слой подкожного жира и шумное (вспомните имя "пыхтун") дыхание, похожее на похрюкивание.

Самки, достигшие четырех лет, почти каждый год в конце весны - начале лета, спустя 9-11 месяцев после зачатия, приносят одного детеныша, который появляется на свет хвостом вперед и должен тут же подняться на поверхность для первого вдоха. Длина новорожденного - 82-86 сантиметров при весе 3-8 килограммов. Мать кормит его в течение 4-6 месяцев, впрыскивая молоко плывущему рядом сосунку под большим давлением. Кстати, жирность молока обыкновенной морской свиньи ни много ни мало 46%.

Основу питания взрослых животных составляют мелкие донные (преимущественно бычки) и массовые пелагические (хамса, атерина) рыбы. Азовки кормятся также креветками и другими беспозвоночными организмами, поглощая их у дна подобно пылесосу. Дневной рацион колеблется в пределах 3-5 килограммов. За пищей морские свиньи могут нырять на глубину 50-75 метров, максимально задерживаясь под водой до 6 минут и развивая предельную скорость до 22 километров в час. Азовки, в отличие от других черноморских дельфинов, в природных условиях из воды не выпрыгивают. Над поверхностью моря они появляются лишь небольшой частью головы и спины, как бы перекатываясь, без брызг и всплесков.

Широко распространено заблуждение, что морские свиньи плохо приручаются; кое-кто из научных работников даже называет азовку "тупой скотиной". Это - не так. В недавнем прошлом дрессированные азовки демонстрировали виртуозные трюки в Констанце (Румыния). В январе 1994 года в бухте Ласпи, что на юге Крыма, спасенная из рыбацких сетей азовка уже через несколько часов подплывала к рукам и охотно поедала предлагаемую ей рыбу. В 1995 году в Хардервийке (Голландия), мы вместе с А.Станенисом, директором дельфинария "Ласпи", были свидетелями полного взаимопонимания и четкого взаимодействия двух североатлантических морских свиней с ухаживающими за ними сотрудниками центра реабилитации морских млекопитающих. Звери, которых в свое время нашли умирающими на берегу и выходили, запросто пошли на контакт также с нами, предлагая поиграть совершенно чужим им людям.

Дело, конечно же, не в слабоумии азовок, а в неумении отечественных специалистов содержать в неволе этих легко стрессируемых животных с неимоверно быстрым обменом веществ. Продолжительность их жизни в океанариумах бывшего СССР, как правило, не превышала нескольких месяцев. Единственное известное нам исключение - азовка по кличке Машка - прожила больше года в бассейне Карадагского филиала Института биологии южных морей (КФ ИнБЮМ) Академии наук Украины. Срок жизни морских свиней в природных условиях - в среднем 7-8, максимально 13-15 лет.

Азовки обитают в прибрежных акваториях по периметру всего Черного моря, в теплое время года населяют также Азовское и Мраморное моря. По наблюдениям С.Алеко, главного охотоведа национального парка "Остров Бирючий", они иногда появляются даже в северной части Сиваша, проходя под мостом через пролив близ Геническа. Раньше регистрировались заходы азовок в Эгейское море, а также в реки Дунай, Дон и лиманы. Морские свиньи предпочитают мелководье, где встречаются небольшими группами. Стада из десятков и сотен животных сейчас стали редкостью. Их еще можно увидеть в Керченском проливе и предпроливье, а также в некоторых других местах во время массового хода хамсы. Миграции этих животных толком не изучены, хотя сезонные кочевки между Черным и Азовским морями известны с давних пор.

Морские свиньи "в Черном и Азовском море, а особливо в Еникальском (Керченском - А.Б.) проливе в отменном множестве, где оне часто целыми стадами на поверхности воды показываются и отменной бывают величины: ибо нередко более сажени в длину имеют", - писал К.Габлицл (1785). Об изобилии азовок в Черном море и Меотическом болоте (Азовском море) в XIX веке сообщали П.Паллас (1811), И.Броневский (1825) и К.Кесслер (1861). М.Ратке (1837) считал морскую свинью самым многочисленным видом черноморских дельфинов, отмечая, что "у берегов Крыма и, в особенности, у Босфора они ловятся в большом количестве". На самом деле даже в те времена азовка уступала в численности другому виду дельфинов - белобочке, превосходя в количестве только афалину.

В течение последнего столетия популяция азовки резко уменьшилась. По данным В.Земского и А.Яблокова, в 1969 году в море сохранилось около 12600 особей, а в 1987 году, если верить В.Соколову и соавторам (1990), и того меньше - лишь 10000 животных. Истинными сведениями о современной численности азовки не располагает никто. В 1989 и 1990 годах произошли две опустошительные эпизоотии, имевшие, судя по всему, панчерноморский характер. Тогда на западном и южном берегах Крыма сотрудники Лаборатории БРЭМА обнаружили небывалое число мертвых азовок - 271, причем более 80% исследованных зверей были явно неполовозрелыми, то есть попросту детенышами. В пересчете на весь периметр Черного и Азовского морей получается несколько тысяч павших животных - вот и думай теперь, сколько азовок осталось?

Задолго до этих событий популяция черноморской обыкновенной морской свиньи была подорвана в результате хищнического истребления, или, как говорят ученые, переэксплуатации. Только в СССР в 1930-1960-х добыто свыше 60 тысяч животных. В настоящее время к факторам сокращения численности азовки относятся: гибель в рыболовных сетях (так называемые "приловы"), браконьерство, эпизоотии, беспокойство и травматизм, обусловленные судоходством и иной "полезной" деятельностью человека в море, а также, очевидно, истощение кормовых ресурсов (рыбы стало меньше) и накопление в организме зверей поллютантов (токсических веществ-загрязнителей). При резком наступлении морозов в Азовском море время от времени происходят массовые заморы дельфинов подо льдом.

В отличие от исчезнувшего в Черном море тюленя-монаха, азовку, вероятно, еще можно спасти. Обыкновенная морская свинья охраняется очень серьезными международными правовыми актами: Конвенцией о сохранении дикой фауны и флоры и природных сред обитания в Европе (Бернской), Конвенцией о сохранении мигрирующих видов животных (Боннской), Конвенцией по международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (CITES, или Вашингтонской). Морская свинья занесена в Международную Красную книгу и постоянно находится в поле зрения Международной китобойной комиссии. Популяция азовки также вписана в План действий по сохранению дельфинов, морских свиней и китов Международного союза охраны природы (IUCN).

Среди черноморских стран дальше всех в юридической защите азовки продвинулась Украина. В марте 1993 года по представлению Лаборатории БРЭМА азовка занесена в национальную Красную книгу как исчезающий узкоареальный реликтовый подвид (I категория); размер материальной компенсации государству за легальную (по особому разрешению, выдаваемому в исключительных случаях для научных целей) добычу одного экземпляра составляет 150 минимальных зарплат. В странах бывшего СССР, Болгарии и Румынии введен полный запрет на промысел морской свиньи с 1966 года, в Турции - с 1983 года.

Для сохранения дельфинов мало подписать конвенции, принять закон, разработать план и утвердить массу инструкций, правил и положений. Все это важно, но ... только конкретные, повседневные, целенаправленно введенные в систему дела людей во всех без исключения черноморских странах могут изменить судьбу азовок, которые, по сравнению с другими видами черноморских китообразных, испытывают наибольшее давление со стороны человека. Они наиболее подвержены стрессам и паразитизму, в их жире накапливается максимальное количество пестицидов, они чаще всех попадают в рыболовные сети. В разные годы наблюдались случаи массовой гибели азовок от различных причин: неблагоприятных гидрометеоусловий, аварий при добыче газа на шельфе, инфекций. Положение черноморского подвида осложнено его полной изоляцией от атлантических сородичей, ведь в Средиземном море, за исключением узкой зоны, прилежащей к Гибралтару, морские свиньи уже не встречаются.

¹Каламбур можно продолжить упоминанием о водосвинке (капибаре) - грызуне из тропических лесов Южной Америки.

Если в разговоре о дельфинах кто-то произнесет слово “нос”, то лучше вам сразу разобраться, о чем идет речь, иначе путаница неизбежна. Традиционно под “носом” понимается наиболее выступающая часть морды или лица (у кого что есть), которая служит для дыхания и обоняния. Так вот, у дельфинов, как и у других китообразных, такого органа просто нет. Дышат они через отверстие (кожно-мышечный клапан), которое называется “дыхалом” и находится в небольшой ямке на темени, позади лобного выступа. Наружный орган восприятия запахов у них вовсе отсутствует, как, впрочем, отсутствует и само обоняние, по крайней мере, в общепринятом смысле. Переднюю же часть морды дельфинов, образованную челюстями и предназначенную для захвата пищи, правильнее называть не “носом”, а “клювом”, или “рострумом”, или, в крайнем случае, “рылом”.

Как бы там ни было, но в исторически сложившиеся названия некоторых китообразных “нос” все же проник, причем не просто “нос”, а “нос в форме бутылки”. Пожалуй, только повышенным интересом натуралистов к стеклотаре (или к ее содержимому?) можно объяснить появление в зоологических списках сразу трех видов зверей с очень похожими именами: высоколобый бутылконос, плосколобый бутылконос и бутылконосый дельфин. Животные двух первых видов относятся к семейству клюворылых китов, встречаются исключительно редко в водах Северной Атлантики (высоколобый бутылконос) и в Антарктических морях (плосколобый бутылконос), ныряют на глубину более одного километра, имеют всего лишь 2-4 зуба, длину тела до 10 метров и массу в несколько тонн. Они очень плохо изучены, чего не скажешь о третьем виде - бутылконосом дельфине - старожиле океанариумов и Красных книг, самом известном и самом крупном дельфине Черного моря.

Бутылконосого дельфина у нас чаще называют афалиной - именем, заимствованным из турецкого, а еще раньше - из древнегреческого. Среди архаичных названий-синонимов: дельфин-незарнак, офалина, афэлин и афалин. Латинское название черноморского подвида - Tursiops truncatus ponticus Barabasch-Nikiforov, 1940 - соответствует русскому: афалина черноморская. Некоторые исследователи выделяют еще один-два, а то и семь подвидов (или даже видов) бутылконосых дельфинов, включая атлантическую, северотихо-океанскую (дальневосточную) и индийскую афалину. Уже из названий животных легко понять, что бутылконосые дельфины встречаются в самых разных частях Мирового океана, за что их и окрестили космополитами.

Всем, кто хоть раз побывал в дельфинарии, безусловно, запомнилось на редкость симпатичное “выражение лица” афалины. Этому впечатлению способствует средней длины рострум, четко отделенный бороздой от лобного возвышения, живые внимательные широко расставленные глаза, а также своеобразный “прикус” с несколько выдвинутой вперед нижней челюстью, отчего и создается эффект лукавой доброжелательной “улыбки”. У афалины, в отличие от азовки, спинной плавник высокий серповидный, с глубоким полулунным вырезом по заднему краю; грудные плавники широкие у основания и сужающиеся на концах. Окраска спины равномерно серая (встречаются темно-серые и светло-серые особи), переходящая на боках в белый цвет брюха.

Самцы черноморской афалины несколько крупнее, массивнее самок, их длина в среднем составляет около 2,3 метра, однако вполне обычными считаются также звери до 2,5 метров. Масса взрослых животных в основном не превышает 150-200 килограммов. Лишь немногие дельфины достигают длины 3,1-3,3 метров. Предполагается, что при таком росте животное может весить около 400 килограммов.

Самки созревают к 5-6 (по другим данным, к 12), а самцы - к 8-12 годам. Брачный период растянут во времени, пик сексуальной активности приходится на весну и раннее лето. Пополнение популяции происходит медленнее, чем у других черноморских дельфинов, из-за относительно низкой плодовитости. Только один раз в 2-3 года, а то и в 3-6 лет, после 12-месячной беременности, самка бутылконосого дельфина рождает детеныша длиной 0,9-1,2 метра и весом 10-12 килограммов. Мать кормит его чрезвычайно питательным (33-50% жирности) молоком в течение четырех месяцев, а иногда до полутора лет и более. В заботах о детеныше помогает одна, реже несколько “теток”, или “нянек” из числа бездетных самок. Известны случаи, когда “тетки” защищали малышей, отражая атаки самцов.

Как и морские свиньи, бутылконосые дельфины питаются донными и пелагическими (обитающими в толще воды) рыбами, но доля последних в их диете преобладает. Черноморские афалины не брезгуют ставридой, хамсой, пикшей, камбалой, кефалью, лобаном, барабулей, пеламидой, морскими ершами и скатами. Незначительную часть пищи, по-видимому, составляют морские тараканы (идотеи), креветки, крабы и моллюски. В отличие от азовки, афалина способна справиться с довольно крупными рыбами. Ю.Иванников, смотритель маяка на мысе Меганом, в июне 1995 года наблюдал охоту группы афалин на пиленгаса - акклиматизированную в 1970-е и ныне процветающую в Черном море дальневосточную кефаль. Дельфины, используя различные приемы, заставляли рыбин выскакивать из воды и перехватывали их на лету поперек тела. Тогда же очевидец подстрелил из подводного ружья 16 рыб, загнанных дельфинами на мелководье, в том числе одного 4-килограммового пиленгаса.

За сутки бутылконосый дельфин может съесть от 6 до 32 килограммов рыбы, гоняясь за ней со скоростью 28-33, а на отдельных отрезках до 45-52 километров в час, временами выпрыгивая из воды на несколько метров или погружаясь на довольно большие глубины (до 90 метров в Черном море, до 300 - в экспериментах военно-морских сил США). В охоте дельфинам помогает их способность задерживать дыхание на 5-7, максимум, 15 минут и присущий всем малым китообразным феномен ультразвукового видения. Афалины способны издавать и воспринимать звуки и эхолокационные щелчки в частотном диапазоне от 7 до 170 килогерц, действуя как эхолот или сонар, что совершенно невероятно для большинства наземных животных. Многократно отраженный от поверхности воды, дна и плавающих объектов ультразвук, возвращаясь к дельфину, не только позволяет ему “рассмотреть” косяки и отдельных рыб со всех сторон, оценить направление и скорость их движения, но и парализует добычу или вызывает у нее паническое возбуждение.

Жизнь афалин не постоянно связана с бурной активностью и предельными усилиями. Средняя скорость животных “на марше” не превышает 15 километров в час, да и это им не всегда нужно. В начале сентября 1993 года в бухте Ласпи после сильного сгонного ветра и резкого падения температуры воды мы наблюдали афалин, которые объедались барабулей на дне неглубокого вольера, не совершая при этом каких-либо энергичных движений, лишь методично, “с ленцой” приоткрывая пасть, что позволяло им поглощать десятки рыб, оцепеневших от внезапного холода. Спят афалины у поверхности моря как ночью, так и днем, после сытного “обеда”. При этом, как установили Л.Мухаметов и А.Супин (1984), кора головного мозга никогда не отключается полностью - полушария спят поочередно.

Со времен Аристотеля считается, что бутылконосый дельфин живет 25-30 лет. По уточненным данным американских ученых, средняя продолжительность жизни самок составляет 26, а самцов - 19 лет. В 1990 году при детальном изучении оседлого стада, обитающего близ Сарасоты (Флорида, США), были отмечены в полном здравии две весьма “пожилых” атлантических афалины - 39-летний самец и 49-летняя самка¹ .

“Развитый интеллект и высокоразвитая способность к обучению”, “наибольшая среди морских млекопитающих пластичность поведения” с многообразием форм игровой активности и присутствием в играх “элементов изобретательности”, а также “замечательная способность к решению задач и приспособлению к необычным ситуациям”, - так описал Л.Крушинский (1977) особенности рассудочной деятельности (читай - разума) черноморской афалины. В шкале “умственного развития”, предложенной А.Портманном (1959), бутылконосый дельфин занимает второе место (190 условных единиц), сразу после человека (215 единиц), далее следуют слон (150 единиц) и обезьяна (63 единицы). Действительно, по размерам, строению и функциям головного мозга афалина приближается к человеку, а в чем-то (вспомним многомерный анализ эхолокационных сигналов и однополушарный сон) даже его превосходит.

Продолжая цитировать Л.Крушинского, нельзя не сказать об “уникальной особенности” афалин - “их стремлении к установлению различных форм общения” с человеком. Достаточно вспомнить хрестоматийные истории о мальчиках и дельфинах, записанные почти две тысячи лет назад Плинием Старшим. Мальчик Дионисий приручил дельфина и катался на нем при стечении народа, в чем, судя по всему, преуспел. Еще два мальчика, занимавшихся тем же спортом, умерли, причем тело одного из них, Гермеса, утонувшего во время шторма, дельфин доставил к берегу. Рассказами о дельфинах-извозчиках, дельфинах-помощниках рыбаков, дельфинах-спасателях, дельфинах-партнерах в играх детей и взрослых пестрят не только античные источники, но и современные научные и популярные издания.

А.Томилин сообщает о “ручной” афалине по кличке Альфа, которая в августе 1968 года стала “звездой” Евпатории: с ней целый месяц играли курортники, “брали ее на руки, гладили” и подкармливали рыбой, которую она к тому же выпрашивала у рыболовов. Браконьер, пожелавший остаться неизвестным, рассказал нам, как в конце 1980-х в течение нескольких лет приблизительно в одно и то же время (ранней весной) афалины помогали ему промышлять камбалу-калкана в озере Донузлав. Дельфины, кружась поблизости от подводного пловца, вспугивали рыб со дна, отчего те становились заметными и чуть-ли не сами нанизывались на пику.

“Дельфиний бум” 1960-х - начала 1970-х, вызванный книгами Дж.Лилли о сверхъестественном разуме и исключительных способностях бутылконосых дельфинов, привел к почти полному их “очеловечиванию” в представлении не только обывателей всего мира, но и некоторых профессионалов. “Дельфины - это люди моря, это особый народ” - вот популярный тезис тех времен. Сейчас об этом уже мало кто вспоминает. Исследования высшей нервной деятельности и поведения показали, что афалины поистине “разумные животные”, однако не более, чем человекообразные обезьяны, крысы и собаки.

Среди легенд, получивших широчайшее распространение, одна из наиболее привлекательных - миф об осмысленном альтруизме бутылконосых дельфинов, порожденный сообщениями о спасении утопающих. А.Томилин (1969), разбирая мотивы таких поступков, пришел к заключению, что в основе действий по спасению людей лежит не осознанное человеколюбие дельфинов, а врожденный инстинкт выталкивания на поверхность всего (включая неодушевленные предметы), что идет ко дну. Развивая эту мысль, А.Занин, научный сотрудник КФ ИнБЮМ, не устает повторять, что славу спасателей афалины снискали благодаря рассказам тех немногих, кого они доставили к берегу; те же, кого дельфины подталкивали в сторону моря, уже никогда ничего никому не расскажут.

Если вы, наслаждаясь морскими купаниями, вдруг окажетесь среди дельфинов, не паникуйте, но и не стремитесь завязать с ними более тесное знакомство. Афалины могут “заиграть” вас, и тогда, в лучшем случае, вы отделаетесь испугом и синяками. Один наш знакомый, вполне сносный пловец - как и все, выросшие у моря, - угодил как раз в такую историю, но, к счастью, побывав в роли игрушки, выжил; с тех пор он недолюбливает дельфинов, и это, поверьте, еще мягко сказано.

Не стоит абсолютизировать миролюбие животных, даже когда их доброжелательное отношение к людям вполне очевидно. Перефразируя два известных высказывания, заметим, что зверь - он и в Африке зверь, и ничто зверское ему не чуждо. Лучше всех об этом знают тренеры морских млекопитающих. Тупые травмы, нанесенные ударом хвоста куда попало или рострумом в живот случаются в дельфинариях чаще, чем укусы, зато укушенные раны хуже заживают, ведь дельфины зубы чистят только в цирке, да и то не всерьез, а понарошку. Д.Браун и К.Норрис (1956) описали агрессивное поведение самца атлантической афалины, который сперва, в прямом смысле слова, изнасиловал обитавших вместе с ним в бассейне сородичей, не пренебрегая гомосексуальными и межвидовыми связями, затем так же поступил с акулами и морскими скатами, а в довершение попытался овладеть кормившим его водолазом, прижав его к стенке и демонстрируя недвусмысленные признаки эротического возбуждения.

В природных условиях еще можно повстречать афалин в прибрежной зоне всего Черного моря, а изредка даже в Азовском, о чем, правда, никто не писал после В.Цалкина (1940). В мае 1995 года во время экспедиции на азовское побережье Крыма мы вместе с А.Швацким и В.Павловым нашли двух мертвых афалин, выброшенных морем на берег Арабатской стрелки в нескольких километрах севернее Соляного. Одно из животных - старая самка со стертыми зубами - погибло, запутавшись в рыбацкой сети, причина смерти второго зверя не установлена². Местные рыбаки сталкиваются с такими случаями чуть ли не каждый год, но называют афалину почему-то белобочкой.

Миграции бутылконосых дельфинов в наших морях не изучены, не известно также, есть ли оседлые, или, как их еще называют, резидентные стада животных. В акваториях, приуроченных к крымским мысам (Меганом, Аюдаг, Мартьян, Сарыч, Айя, Херсонес, Лукулл и Тарханкут), временами появляются небольшие (обычно до 4-6, редко до 20 и более особей) группы дельфинов, которые могут задерживаться в этих местах на несколько дней, а то и недель, если есть рыба. В период массового хода хамсы афалины скапливаются в районе Керченского пролива и Таманского залива, где их ежегодно ловят ИЭМЭЖ и Утришский дельфинарий для показа публике и научных исследований.

Считается, что в последние десятилетия афалины вытесняются из прибрежных вод в открытое море, уменьшаются размеры их стад, увеличивается число зверей-одиночек. К сожалению, на этот счет строгих научных выкладок нет, приходится полагаться на мнение рыбаков и жителей побережья. В июне 1995 года научный сотрудник заповедника “Лебяжьи острова” Н.Тарина рассказала об отсутствии дельфинов в Каркинитском заливе, восточнее Бакальской косы в течение, как минимум, последнего года, тогда как прежде встречи с ними казались самой что ни на есть обыденностью.

Афалина всегда была и, судя по всему, остается самым малочисленным видом черноморских дельфинов. Похоже, именно поэтому зоологи очень долго даже не подозревали о ее существовании в Черном море. Впервые ее присутствие отметил М.Ратке. Это случилось в 1837 году, то есть на 52 года позже, чем появилось первое в российской научной литературе сообщение об азово-черноморской морской свинье³ . Причем только 55 лет спустя, в 1892 году, свидетельство М.Ратке получило неопровержимое подтверждение, в чем состоит одна из заслуг крупного исследователя фауны Азово-Черноморского бассейна А.Остроумова.

Как бы ни была мала популяция афалины в прошлом и в первой половине нынешнего века, все же тогда этих дельфинов было несравненно больше, чем сейчас. Достаточно привести слова бывшего директора Ялтинского рыбзавода И.Маскина, записанные С.Клейненбергом: “... весной 1946 года промысловые бригады у побережья Ялты обнаружили настолько большое скопление афалины, что за один день было поймано более трех тысяч животных”. С тех пор численность популяции резко уменьшилась. По оценкам специалистов из Одесского отделения ЮгНИРО, только за одно десятилетие (с 1976 по 1987 год) поголовье черноморской афалины сократилось с 56 тысяч до семи тысяч особей, то есть ровно в восемь раз. Зная недостатки методики расчетов, можно и, по всей видимости, нужно сомневаться в правильности указанных абсолютных показателей (скорее всего, они занижены), однако нет оснований не доверять самому факту “обвального” снижения численности.

Приведенные слова директора рыбзавода (точнее, морзверзавода - так тогда называлось это “почтенное” заведение) с предельной откровенностью говорят о главной причине угасания популяции черноморской афалины - неумеренном промысле (читай - истреблении, поставленном на промышленную основу), который продолжался в Турции до 1983 года, а в других черноморских странах до 1966 года. Перед запретом ежегодная добыча афалин в СССР составляла около 500-700, а в особо “удачливые” годы (например, в памятном 1946-м) несколько тысяч животных. Сейчас наиболее очевидными факторами, препятствующими восстановлению численности, являются: деградация среды обитания, обусловленная, в частности, загрязнением моря и, возможно, опреснением его мелководных заливов (например, Каркинитского в связи с выращиванием на побережье риса и сбросом днепровской воды из системы Северо-Крымского канала), беспокойство, сокращение кормовой базы, случайная гибель дельфинов при рыболовстве и, в какой то мере, браконьерство.

В середине 1960-х начат регулярный отлов десятков живых особей для научных, военных и, отчасти, коммерческих целей. В дельфинариях черноморских стран (главным образом в СССР) в отдельные годы одновременно находилось свыше 100 афалин, причем не менее двух третей из них в океанариуме военно-морского флота, в Казачьей бухте Севастополя. В связи с плохими условиями содержания и интенсивной эксплуатацией продолжительность жизни дельфинов в неволе, как правило, не превышала 3-5 лет. Лишь единицы из сотен прошедших через руки людей животных задерживались в вольерах и бассейнах до 10-15 лет или немногим более. Один из таких старожилов - герой документальных и художественных фильмов самец афалины по кличке Малыш. Его и сейчас, спустя 17 лет после отлова, можно увидеть на Карадаге, в дельфинарии КФ ИнБЮМ.

Бутылконосый дельфин как вид охраняется теми же международными конвенциями, что и обыкновенная морская свинья. Точно так же, как и морская свинья, он занесен в Международную Красную книгу и План действий по сохранению дельфинов, морских свиней и китов Международного союза охраны природы. Афалина первой из черноморских дельфинов включена сначала в Красную книгу РСФСР (1983), затем в Красную книгу СССР (1984) и Красную книгу УССР (1989). В России и Украине охранный статус афалины соответствует III категории и определяется словами “редкий эндемичный подвид”. Черноморская популяция афалины занесена в “Классификацию морских млекопитающих, находящихся под угрозой исчезновения” Глобального плана по охране, управлению и использованию морских млекопитающих - одного из руководящих документов Программы Объединенных Наций по окружающей среде (UNEP). В черноморских странах решениями законодательной и исполнительной властей установлены меры ответственности за незаконную добычу или нанесение иного ущерба этим животным.

Казалось бы, все в порядке - безбедное будущее черноморской афалины обеспечено: люди одумались и предпринимают все необходимое для ее сохранения. Однако и увы, так рассуждать еще рано. Как мы уже не раз говорили, бумаги - бумагами, а дела - делами. Пока не устранены причины угнетения популяции, пока не заработали в полную силу соответствующие государственные и межгосударственные программы, пока не получены первые обнадеживающие результаты и среди них, прежде всего, данные о стабилизации численности поголовья - до тех пор судьба зверей, у которых “нос бутылкой”, остается под большим вопросительным знаком.

¹Возраст установлен с абсолютной точностью по числу годичных колец дентина на срезе зуба.
²В период подготовки рукописи к изданию, в мае 1996 года, в тех же местах очередной экспедицией Лаборатории БРЭМА были найдены останки третьей афалины.
³ Имеется в виду не раз цитированная работа К.Габлицла (1785), однако еще Аристотель (IV век до новой эры) писал о морских свиньях в Черном море.

Этот зверь очень похож на афалину формой головы, плавников и тела. Недаром даже опытные черноморские рыбаки не всегда различают их, предпочитая говорить о животных обоих видов обобщенно-уклончиво, например: “По весне встречались дельфины с длинной мордой и загнутым назад спинным плавником”, или: “В сетях объячеился дельфин-неазовка”.

И все же зверь, о котором пойдет речь - дельфин-белобочка, или просто белобочка, или обыкновенный дельфин (все три названия равно употребимы) - отличается от афалины настолько сильно, что зоологи единодушно относят его к совсем иному роду малых зубатых китообразных, названному Delphinus, что, как нетрудно догадаться, означает “дельфин”. В этом роде - только один вид, Delphinus delphis, буквально - “дельфин дельфиновый” или, если хотите, “самый, что ни на есть настоящий дельфин”. Имя, данное зверю К.Линнеем (1758), со всей определенностью указывает на эталонность (архитипичность) белобочки для семейства дельфиновых, которое насчитывает, по разным оценкам, от 32 до 52 видов животных. К тому же, имя подчеркивает обычность, если не сказать, заурядность, обыкновенного дельфина для разных морей и океанов (как оказалось, практически для всех с теплыми и умеренными водами).

Обыкновенные дельфины были и, надо надеяться, остаются вполне обычными также и в Черном море, где они несколько мельче, чем в других местах ареала. Некоторые анатомические особенности позволили даже выделить черноморскую белобочку в отдельный подвид, Delphinus delphis ponticus Barabasch-Nikiforov, 1935, что, однако, считается весьма спорным и признается главным образом в странах бывшего СССР и в Болгарии. В северном Причерноморье белобочку называли раньше дельфин-ворвон, остромордый дельфин, тыртак или белобокая морская свинья¹ .

Нам очень жаль наших читателей, но так получилось, что чуть ли не в каждой главе приходится поневоле жонглировать словами, пытаясь объяснить, какие порой значительные биологические различия скрываются за почти неуловимыми на слух особенностями зоологических терминов. Вот и сейчас - большая просьба набраться терпения и “пробежать” следующий абзац, напичканный рассуждениями о белых боках у разных дельфинов.

Для того, чтобы нарисовать любого дельфина, вполне достаточно простого графитного карандаша, причем лучше выбрать мягкий; тогда, растирая пальцем рисунок, вы без особых усилий получите всю гамму оттенков серого, сохранив в нужных местах черный и белый цвет. Черный почти всегда будет сверху - на спине зверя, а белый снизу - на брюхе, в то время как между ними, на боках, возможны контрастные и/или постепенные переходы одного цвета в другой. У некоторых дельфинов белый цвет вклинивается “языками” и пятнами в черный, возбуждая непреодолимое желание говорить о “белобокости” животных. Интересно, что в названиях китообразных с откровенно белыми боками (крестовидный и пестрый дельфины, белокрылая морская свинья) о белых боках вообще умалчивается. Напротив, три вида животных из рода короткоголовых дельфинов получили видовые названия атлантического, тихоокеанского и южного белобоких дельфинов, несмотря на то, что белые пятна и полосы по сторонам их тела выглядят куда менее эффектно.

Не будем долго обсуждать причины этих несоответствий. Возможно, все дело в приверженности к исторически сложившимся названиям, а может быть, свою роль сыграли стереотипы художественного восприятия и ограниченность фантазии. Важно обратить внимание на то, что белобокие дельфины и наш герой - дельфин-белобочка - это совершенно разные животные. Кстати, у белобочки оснований на включение в ее имя слов “белый бок” отнюдь не больше, а может быть и меньше, чем у белобоких дельфинов. Судите сами.

Главная особенность облика белобочки - это очень характерный, хотя и подверженный вариациям, сложный рисунок на боках, который в наиболее общих чертах похож на упавшую восьмерку, математический символ бесконечности или песочные часы, вытянутые в продольном направлении от головы к хвосту. Талия восьмерки находится посреди бока, под спинным плавником, и образована двумя почти симметричными V-образными тупоугольными клиньями черного (со спины) и белого (со стороны брюха) цветов. Обе части восьмерки, передняя и задняя, состоят из нескольких продольно ориентированных плавно изогнутых светло- и темно-серых полей и полос, причем передняя часть выглядит несколько ярче задней и может быть слегка желтоватой. Как видите, чисто белого цвета на боках обыкновенного дельфина ничуть не больше, чем черного, преобладают же различные оттенки серого. Какая там белобочка? - серобочка, да и только! (Шутка.)

Кто бы не писал о белобочке, все восхищаются ее “фигурой”, отмечая совершенство форм тела, его пропорциональность, стройность, обтекаемость, элегантность и утонченное изящество. (Так и хочется добавить что-нибудь о легкой походке и прелестной манере держать себя в обществе.) Вне всякого сомнения, белобочка - эталон дельфиньей красоты. В представлении цетологов, во всяком случае. Интересно, как бы истолковал это З.Фрейд и его последователи-психоаналитики? Скрытой зоофилией или чем-то другим подсознательным? Может быть, дело в длине и весе дельфинов, вполне соответствующих росту и весу людей? В Черном море средняя длина половозрелых самцов белобочки находится в пределах 1,7-1,8, а самок - 1,5-1,7 метра. В исключительно редких случаях самцы и самки достигают, соответственно, 2,2 и 2 метров. Взрослые животные обычно весят около 50-55 килограммов, но могут встречаться и 100-килограммовые особи.

Самки способны к зачатию, начиная с 2-4-го года жизни, самцы мужают в возрасте 3-4-х лет. Период гона занимает все лето, иногда прихватывая часть осени; большинство спариваний происходит в июле-августе. От 46 до 75% взрослых самок ежегодно беременеют, остальные в воспроизводстве популяции не участвуют. Периоды временного бесплодия (яловости) могут затягиваться до двух лет, в лучшем случае они наступают через каждые три года на четвертый. Беременность, как и у азовки, длится 10-11 месяцев и заканчивается появлением на свет одного детеныша длиной 80-95 сантиметров и массой 5-8 килограммов. При родах сперва появляется хвостовой плавник, сложенный в трубочку, а затем уже сам младенец; мамаша подталкивает его к поверхности, тем самым помогая сделать первый вдох и расправить легкие. Молочное вскармливание продолжается до 5-6 месяцев, затем детеныш “отлучается от груди”, хотя может эпизодически подкрепляться материнским молоком в течение последующего года, а то и дольше. Жирность молока белобочки, как и у всех китообразных, очень высокая - 41-44%.

Излюбленная пища черноморских обыкновенных дельфинов - мелкие стайные рыбы, обитающие в толще воды на относительно небольших глубинах - шпрот, хамса и морские иглы. Кроме того, традиционным блюдом являются свободно живущие в поверхностных слоях моря ракообразные - идотеи, или морские тараканы. Всю остальную съедобную живность, найденную в желудках белобочек, - ставриду, пикшу, барабулю, луфаря, кефаль, скумбрию, сельдь, морских собачек, зеленушек, креветок и моллюсков - принято считать случайной добычей. Не исключено, что белобочка может съесть до 10 килограммов рыбы в сутки.

Обыкновенные дельфины всегда вызывали симпатию моряков и восхищение путешественников игривой резвостью и склонностью сопровождать корабли на большие расстояния. В июне 1983 года на подходе к берегам Кавказа нам довелось наблюдать стаю из шести белобочек, которые около двух часов преследовали “гидрограф”, идущий со скоростью 16 узлов (около 30 километров в час). Дельфины держались по обеим сторонам от носа судна, время от времени стремительно пересекая его курс в опасной близости (не более 1-2 метров) от форштевня. Умение “оседлать” корабельную волну позволяет белобочкам экономить собственные силы и передвигаться со скоростью более 60 километров в час, тогда как без использования попутного транспорта только испуг может заставить дельфинов удирать с максимальной быстротой (до 36-45, а по некоторым данным, до 55 километров в час).

Спешащая по своим дельфиньим делам компания белобочек представляет незабываемое зрелище. “Бегущие по волнам” звери с поразительной легкостью и грацией пронзают пространство по плоской синусоиде, демонстрируя нескончаемую череду неглубоких погружений и синхронных пологих прыжков, во время которых пролетают в воздухе до 10 метров. В иные моменты жизни, охотясь или играя, черноморские белобочки могут выскакивать из воды вертикально вверх на высоту до 5-6 метров или заныривать на 60-70 метров, задерживая дыхание в течение 3-5 минут. В океанах обыкновенные дельфины способны опускаться на значительно большие глубины - до 280 метров.

Несмотря на то, что белобочки на редкость общительны, любознательны и прекрасно поддаются дрессировке, в большинстве океанариумов мира этих дельфинов нет, так как содержать их поистине нелегко, учитывая потребность свободолюбивых животных в просторе, скоростном плавании и особо чистой воде. До сих пор никто не достиг успеха в разведении обыкновенных дельфинов. На Черном море только в Румынии продолжают показывать белобочек посетителям дельфинария Констанцы. По свидетельству директора дельфинария Г.Плотоага, записанному нашим коллегой А.Артовым, за время существования аттракциона, с 1972 года, в бассейнах содержалось около 70 черноморских дельфинов всех трех видов, из них более половины - белобочки. В ноябре 1994 года Андрей имел возможность видеть “последних из могикан” - двух белобочек, одна из которых была поймана всего за несколько дней до его визита, а другая находилась в неволе уже восемь лет.

Для белобочки это весьма изрядный срок, ведь в природных условиях, по расчетам М.Слепцова (1940) и С.Клейненберга (1946), продолжительность жизни черноморских обыкновенных дельфинов составляет 25-30 лет. Американцы У.Перрин и С.Рейли (1984) уточнили эти данные, определив по дентиновым слоям на спилах зубов максимальный возраст самцов в 22 года, а самок в 20 лет.

Обыкновенные дельфины, как правило, обитают вдали от земли в верхних горизонтах моря. Однако в Черном море эти животные известны также в прибрежных водах, причем до конца 1930-х считалось, что белобочка распространена исключительно у берегов и в открытое море не выходит. Представление изменилось благодаря В.Цалкину, который в 1938 году опубликовал результаты наблюдений за дельфинами с самолета. В 1956 году в классической монографии “Млекопитающие Черного и Азовского морей” С.Клейненберг подчеркивал: “Явно пелагическая форма - белобочка - населяет практически всю акваторию Черного моря, встречаясь и в прибрежной, и в галистатической областях.”

Однако в последнее время не без основания утвердилось мнение, что обыкновенные дельфины тяготеют все же к “нейтральным водам” и лишь изредка появляются у берегов, избегая опресненных и загрязненных участков. Может быть, именно поэтому, в отличие от азовки и афалины, белобочка отсутствует в Азовском море, соленость которого ниже, чем Черного, благодаря почти полной замкнутости этого относительно небольшого мелководного водоема, в который впадает несколько крупных рек².

Еще 50-60 лет назад белобочка - типично стадное животное - подчас собиралась в гигантские, состоящие из десятков и сотен тысяч особей, скопления в местах концентрации стайных рыб. В восточной части моря иногда регистрировались “пятна”, в которых на одну квадратную милю (около 3,4 квадратных километров) приходилось до 5000 дельфинов, державшихся компактными группами по 250-300 зверей в каждой. На площади в 500 квадратных миль насчитывалось до тысячи таких стад. В те годы отмечались вполне определенные регулярные перемещения животных, связанные с сезонной сменой объектов питания. Зимой белобочки скапливались у побережья Грузии и близ юго-западных берегов Крыма, в местах зимовки хамсы, а к лету подтягивались к северо-восточному углу моря, сосредоточиваясь по пути на косяках шпрота в районе между Туапсе и Сочи и вдоль южного берега Крыма.

С тех пор дельфиньи стада существенно поредели и измельчали. По данным Международной китобойной комиссии, в период с 1978 по 1980 год средний размер группы черноморских белобочек составлял 10, а в 1981 году - 36 животных. В июне 1995 года во время парусной регаты на Кубок Крыма в течение 12 дней экипажи 11 яхт фиксировали по нашей просьбе встречи с дельфинами на 865-километровом маршруте, пролегавшем у берегов и в открытом море. Белобочек видели шесть раз, причем в пяти случаях это были одиночные животные, либо группы из 2-7 особей, и только однажды в 10 милях от мыса Тарханкут замечено резвящееся стадо, в котором было не менее десятка дельфинов. Белобочки кочуют вслед за своей пищей и собираются там, где еды много. Если стайные рыбы не образуют массовых скоплений, а рассредоточены в море небольшими косяками, вынуждены разбредаться и дельфины - стадное чувство проигрывает в силе потребности утолить голод.

Первым о существовании в Черном море дельфина-белобочки сообщил российский ученый Е.Эйхвальд (1830). Затем долгое время обыкновенного дельфина ошибочно считали чуть ли не самым редким видом черноморских китообразных, уступающим в числе азовке и афалине. Причина заблуждения вполне очевидна: тогда за дельфинами наблюдали от случая к случаю и в основном в непосредственной близости от берегов, где, естественно, доминировали прибрежные виды. Только в 1903 году А.Силантьев вопреки устоявшемуся мнению заявил об исключительном изобилии белобочки. “Такой концентрации этого дельфина, как в Черном море, ... нет ни в одном другом водоеме мира”, - писал в дальнейшем С.Клейненберг (1956).

Белобочка и сейчас, по-видимому, остается наиболее многочисленным видом морских млекопитающих в Азово-Черноморском регионе. Вместе с тем, данные учетов поголовья однозначно свидетельствуют о депрессии популяции. Если в 1930-е стада белобочки оценивались в целом в 1,5-2 миллиона особей, то в 1980-е - лишь в 50-96 тысяч. Вспышка массовой смертности летом 1994 года, наблюдавшаяся в водах Украины, России, Румынии и Болгарии (насчет Грузии и Турции просто нет сведений), безусловно, усугубила положение животных.

Вспомните эпиграф к этой главе, и вам станет ясно, чем объясняется критическое снижение численности. Несомненно, популяция белобочки пострадала от промышленного лова гораздо больше, чем черноморские дельфины других видов. В СССР до 1964 года ежегодный улов белобочки составлял 60-95% от общего количества добываемого в Черном море морского зверя. В отдельные годы убивали более 100 тысяч животных; в сети иногда попадалось до 2000 особей сразу, за один замет кошелькового невода. Широкомасштабный (но все же не такой бездумно расточительный) промысел параллельно вела Турция, в меньшем объеме - Болгария и Румыния. В те времена единственным естественным фактором ограничения популяции белобочки считалась хроническая глистная пневмония, или скрябиналиоз - заболевание, поражавшее в разных стадах от 17 до 39% животных.

Отрицательная динамика численности в последние десятилетия (после введения запрета на добычу дельфинов во всех черноморских странах, кроме Турции, с 1966 года, а в Турции - с 1983 года) связана как с предшествовавшей переэксплуатацией, так, очевидно, и с другими факторами: случайной гибелью в рыболовных сетях, ухудшением кормовой базы, аккумуляцией в организме поллютантов, техногенными повреждениями. Известны случаи смерти белобочек в результате тяжелых травм, причиненных механизмами, и вследствие запредельных стрессовых нагрузок.

Принципиально важное и крайне настораживающее открытие недавно сделано сотрудниками Лаборатории БРЭМА совместно с доктором Т.Куйкеном из Саскачеванского университета (Канада). Установлена природа массового мора белобочек, разразившегося в июле-сентябре 1994 года. Причиной выброса на берег живых, но уже в предсмертном состоянии, дельфинов оказалась так называемая морбилливирусная инфекция - болезнь, родственная чуме собак и кори у людей. Это заразное для морских млекопитающих заболевание никогда раньше не регистрировалось в Черном море и никогда и нигде не поражало обыкновенных дельфинов. Опасность ситуации заключается в том, что вспышки инфекции могут повторяться, причем не исключено, что вирус способен перекинуться на другие виды черноморских дельфинов. Подобные эпизоотии наблюдались несколько лет назад у восточных берегов США среди афалин и у побережья Северной Ирландии среди обыкновенных морских свиней³.

Белобочка охраняется в точности теми же актами международного права, что и афалина. Беда в том, что черноморские государства не спешат их подписывать, а значит и выполнять. Россия, правда, является членом CITES, а Турция - Бернской конвенции, но этого, конечно же, недостаточно, учитывая космополитичность и в значительной мере экстратерриториальность обыкновенных дельфинов. Пока что только Украина по представлению Лаборатории БРЭМА в 1993 году занесла белобочку в национальную Красную книгу, придав ей статус эндемичного подвида с недостаточно ясным состоянием популяции (IV категория). Хотя в черноморских странах установлены штрафы за каждую незаконно добытую особь и размеры компенсации за ущерб, причиненный обыкновенным дельфинам, нам не известны случаи практического применения этих санкций.

¹Не путать с белокрылой морской свиньей, которая водится в Тихом океане.
²Справедливости ради надо отметить, что раньше белобочку изредка встречали в пресной или сильно опресненной воде в устьях рек, впадающих в Черное море. К тому же предполагались ее заходы в Мраморное и Средиземное моря, где, как известно, соленость воды выше, чем в Черном.
³Многие, вероятно, помнят обошедшие весь мир газетные сообщения о массовой гибели тюленей в озере Байкал и Северном море в 1987-1988 годах. Причиной смерти зверей также была морбилливирусная инфекция, или чума тюленей, как ее назвали.

Найти убедительный и ясный ответ на вопрос о происхождении китообразных в научных трудах не менее сложно, чем в священных книгах, принадлежащих мудрецам древности. Эта глава, чем-то похожая на теософский трактат, впрямую не затрагивает тему зверей Черного моря, но может оказаться полезной для дальнейшего чтения. Если же вам станет скучно после первого абзаца, смело листайте книжку до следующего заголовка.

По библейскому преданию (Пятикнижие Моисея, Бытие)² , Бог создавал животный мир в течение двух дней. Сначала "... сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, ... и всякую птицу пернатую...". Затем, на следующий, шестой по счету, день мироздания источником живой души, пластическим материалом для тела и местом расселения животных стала земля: "И создал Бог зверей земных..., и скот..., и всех гадов земных...", увенчав труды свои сотворением человека "из праха земного". Прямых указаний на то, когда - в пятый или шестой день - и из чего - воды или земли - создал Господь зверей морских (то есть морских млекопитающих), Библия не содержит ³.

Трудно сказать, задавались ли этими вопросами ветхозаветные патриархи, авторы и знатоки Священного писания. Во всяком случае, исключительной возможностью и уникальным личным опытом, бесценным для обстоятельных размышлений на эту тему, располагал пророк Иона, проглоченный китом, проведший в его чреве три дня и три ночи и извергнутый в целости животным на сушу. Тем не менее, ни Иона, ни последующие наиболее авторитетные толкователи его приключения (Евангелие от Матфея, 12, 40) истории сотворения китов и дельфинов в своем творчестве не касаются. Скорее всего, во времена написания книг Ветхого и Нового Завета (XV век до новой эры - I век новой эры) интересующая нас естественнонаучная и вместе с тем богословская проблема еще по-просту не была сформулирова-на и могла показаться тогда не только беспочвенной, но и дерзкой, а в Средние века - даже кощунственной и, безусловно, еретической.

Многие поколения людей, хоть и различали китов и дельфинов в животном царстве, зная о некоторых их особенностях, все же считали их рыбами, а не зверями. Первым, кто с уверенностью заявил: "Я отделяю китов от рыб", - был К.Линней (1758). Однако почти столетие спустя Г.Мелвилл (1851), замечательный писатель и исследователь китобойного промысла, все еще подтрунивал над этим изречением, призывая в свидетели святого Иону и присоединяясь "к мудрому старинному взгляду, согласно которому кит - рыба...", "рыба, пускающая фонтаны и обладающая горизонтальной лопастью хвоста." Оставим это определение на совести главного героя "Моби Дика"; отменный юмор, которым насыщена эта серьезная книга, не позволяет усомниться в истинных воззрениях автора и основательности его зоологических знаний. Важно другое, важен сам факт существования глубокого и искреннего заблуждения, распространявшегося, как показал Мелвилл, на самые разные слои населения, включая натуралистов, проповедников и китобоев. Представление о китообразных как о рыбах, пусть особенных, пусть имеющих теплую кровь и дышащих воздухом, казалось настолько очевидным и естественным, что миллионы иудаистов, мусульман и христиан, признающих откровения Моисея, долгие века не сомневались - киты и дельфины произведены Богом из воды в числе прочих "рыб больших" в пятый день сотворения мира.

Удивление вызывает не само заблуждение и не его стойкость (в истории подобные примеры обычны), поражает другое: почему это заблуждение совершенно не затронуло собственно Священного писания? Ведь нигде в цитируемой нами русскоязычной версии книг Ветхого и Нового Завета вы не встретите прямого или косвенного приравнивания китов к рыбам, как, впрочем, и к зверям. И это при всей метафоричности и общей поэтической красочности языка Библии, использующего синонимы и сравнения чуть ли не в каждом стихе! Ионин кит в Священном писании всегда называется только китом; в Вечной Книге, канонизированной Русской Православной Церковью, отсутствуют всевозможные слова-заменители (например, "большая рыба", "кит-рыба", "чудовище морское"), свойственные некоторым другим изложениям и ссылкам на эту легенду⁴ . Что это? - случайность? или следствие щепетильности составителей и переводчиков Библии, сомневавшихся в полноте собственных знаний животного мира? или это Всевышний Редактор правил рукопись, конечно же, как Творец, зная, "кто есть кто", но не стремясь перегрузить текст подробностями, которые могли вызвать недоумение у людей той эпохи?…

"А как же левиафан?", - спросит просвещенный читатель, ведь, с легкой руки Мелвилла, этот библейский монстр вот уже полтора века считается не просто мифическим существом, а супер-китом, предположительно, кашалотом, обладавшим целым арсеналом сверхъестественных качеств. Мелвилл пошел даже дальше, поставив знак равенства между всеми китообразными и "левиафанами" и включив в разряд самых мелких "левиафанов" всех известных ему дельфинов. Писатель здорово погорячился, и мы попробуем это доказать. Тем более, что обойти молчанием его гипотезу никак нельзя уже потому, что в Библии есть указания на происхождение левиафана, тогда как кит Ионы в этом отношении остался обделенным⁵.

Итак, вернемся к началу, раскроем вновь первую страницу Ветхого Завета, первую главу Бытия, стихи с 20-го по 23-й: "И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею... И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, ... и всякую птицу пернатую... И был вечер, и было утро: день пятый."

Теперь глянем вниз и убедимся, что эти слова снабжены лишь двумя подстраничными ссылками на параллельные места Священного писания при том, что самые разные птицы и рыбы вплетены в ткань дальнейшего повествования повсеместно и служат не только яркими поэтическими виньетками для пророчеств, едой и объектами жертвоприношения, но и одухотворенными образами - проводниками глубокого смысла, героями, от которых подчас зависела судьба человечества (вспомните голубя с масличным листом, возвестившего Ною о конце всемирного потопа). Так вот, несмотря на свои достоинства, всем известные птицы и рыбы не заслужили комментариев составителей Библии - и без того понятно, когда и из чего сотворил Господь этих животных (хотя, надо сказать, с птицами не все ясно). Обе ссылки на параллельные места Библии (Книга Иова, 40 и 41; Псалтырь, 103) относятся не к кому-нибудь, а к левиафану, стало быть, у нас появляется основание для умозаключения, что левиафан - тварь Божья, которая произведена водой в день пятый сотворения мира. Но кто же эта тварь? Рыба, пресмыкающееся или, может быть, диковинная птица? И насколько похожа она на кита?

Сто третий псалом не дает ответа на эти вопросы: "Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих. Это - море великое и пространное; там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нем."

Таким образом, левиафан, хоть и выделен со всей определенностью из многообразия морских животных, но в данном контексте выглядит вполне безобидным резвящимся существом без каких-либо отличительных признаков. Им вполне может оказаться и дельфин, и тюлень, и "играющая" в воде рыба, и морская птица, то и дело ныряющая в поисках пищи. Правда, в стихе упоминаются пресмыкающиеся, которые могут исполнять роль ключевого слова-указателя, но им "нет числа", то есть, по-видимому, их очень много, тогда как левиафан - один.

Значительно более полное и единственное подробное описание левиафана приведено в Книге Иова. Сам Создатель сообщает старцу об особенностях анатомии, физиологии, этологии и экологии животного. Учитывая беспрецедентную уникальность этого свидетельства, приведем его полностью:

"Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? вденешь ли кольцо в ноздри его? проколешь ли иглою челюсть его? будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы? станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих? будут ли продавать его товарищи ловли, разделят ли его между Хананейскими купцами? можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьею острогою?...

Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его? Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его... Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их. Кто может открыть верх одежды его, кто подойдет к двойным челюстям его? Кто может отворить двери лица его? круг зубов его - ужас; крепкие щиты его - великолепие; они скреплены как бы твердою печатью; один к другому прикасается близко, так что и воздух не проходит между ними; один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются. От его чихания показывается свет; глаза у него как ресницы зари; из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас. Мясистые части тела его сплочены между собою твердо, не дрогнут. Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов. Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы. Железо он считает за солому, медь - за гнилое дерево. Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи. Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь; оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным; на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости."

Потрясающая характеристика! Поверьте, нам, авторам этой книжки, слегка "поехавшим крышей" на морских млекопитающих, очень хотелось бы, чтобы вдохновенный монолог Всевышнего относился именно к киту, а не к другому животному. Сколько любви к своему творению и гордости за его гордость, красоту и силу звучит в словах Бога! Но постараемся сохранить беспристрастность: симпатии - симпатиями, а дело - делом.

Оговорим сразу, что только способность левиафана извергать пламя представляется нам аллегорией высшего порядка, наукообразную интерпретацию которой мы оставляем специалистам по горючим газам желудочно-кишечного тракта. Все остальные "диагностические признаки", содержащиеся в цитате, вполне объяснимы и достаточны, чтобы отнести это животное к типу хордовых, подтипу позвоночных, исключив к тому же возможность его причисления к классам круглоротых (как бесчелюстных) и птиц (как не имеющих зубов). Упоминание о чихании наводит на мысль о легочном типе дыхания, следовательно, левиафан не может быть отнесен к классам хрящевых и костных рыб. Многократно подчеркнутая прочность покровов указывает на его непричастность к классу земноводных, обладающих, как известно, нежной кожей, проницаемой для воды и кислорода. Двигаясь "от противного", мы подошли к тому, что левиафан мог быть либо пресмыкающимся, либо млекопитающим.

Попробуем добиться истины, представив в лицах спор абстрактного знатока рептилий П. и не менее абстрактного сторонника зверей М.; оба - давние поклонники пива и передачи "В мире животных", в которой они черпают бульшую часть интересующей их информации; о левиафане наслышаны, но Библию до конца не читали; им некуда торопиться; место действия - у бочки с любимым напитком, где бы ее не поставили; время действия - наше; спор начался n-ное количество кружек тому назад:

П.	(приступая к n+1-й порции, энергично). Ты говоришь: "Левиафан - кит, и нечего тут спорить". А ноздри? ноздри, заметь, а не ноздря. Где ты видел кита с двумя дырками на макушке? Дыхало - оно одно, что у дельфина, что у кита.
М.	(посасывая креветку, с расстановкой). Вот ты и попался. Мало, милый мой, читаешь. Надо бы знать, что у усатых китов две ноздри. Так и пишут: “Носовое отверстие парное."
П.	(поперхнувшись и чуть не расплескав пиво). Сам попался! Он же с зубами, а не с усами. Если и кит, то зубатый, тогда и ноздря у него должна быть одна, как у кашалота или азовки нашей.
М.	(продолжая посасывать креветку). Ну, мало ли... может, врожденная аномалия, или какой-то дефект развития. Всякое бывает.
П.	(горячась и забыв о кружке). Дефект?! У любимой твари Бога? Ты бы еще о радиационных химерах вспомнил. Левиафан и чернобыльский теленок с двумя головами - братья по несчастью! Так, что ли?
М.	(с видимым удовольствием проглотив креветку и вытирая рот краем газеты). А почему бы и нет? Ну, ладно, не кипятись. Оставим это. Ответь лучше, знаешь ли ты крокодила, или какую-никакую черепаху, или морскую змею, чтоб пускала из носа фонтаны?
П.	(сделав глоток и насторожившись). Не знаю. К чему это ты клонишь?
М.	(порывшись в карманах, достает Библию, заложенную вяленым бычком. Бычка протягивает собеседнику). А вот послушай, что тут написано: "из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла".
П.	(разминая бычка и еще более настораживаясь). Мы ж с тобой договорились - о фейерверках его пока забудем.
М.	(протягивая книгу заинтересовавшемуся продавцу пива и закуривая "Ватру"). Причем здесь фейерверк? Тут и без пиротехники все ясно. Ты прикололся к слову "дым", а речь-то идет о паре. Ты кастрюлю с борщом видел?... Специально для двоечников: пар состоит из капелек воды. А что такое фонтан у кита? Это тоже много-много капелек воды, которые срываются с кожи при выдохе. Так что, друг, левиафан - это, скорее всего, кит. Давай-ка еще по одной.
П.	(в раздумье допивает пиво и подставляет кружку продавцу, который погружен в изучение Книги пророчеств Исаии. Вдруг оживляется, видимо, сообразив, что к чему). Постой! Если фонтаны - это вода, которую выдувают киты из складок кожи, то почему этого не может сделать также какая-нибудь рептилия? Уверен, что может, просто я об этом не знал.
М.	(прихлебывая пиво и с хрустом разгрызая клешню краба, нашаренную по-соседству). А знать-то надо. Может, ты вообще о любимых тобой гадах ничего не знаешь? Что за люди? - демагог на демагоге... Теперь ты говори, а мы послушаем.
П.	(ничуть не обидевшись и подтянув штаны). Да нечего тут долго рассказывать. Все прозрачно, как разбавленное пиво. Левиафан - пресмыкающееся, потому что он выходит из моря на берег. В Библии четко сказано, что он лежит на камнях в грязи, а где ты в море грязь найдешь? Грязь - здесь, на суше. Погляди, какая вокруг грязь! Вон сколько "рептилий" разлеглось на мусорных кучах после портвейна. Некоторые еще перебирают членами в поисках тени. Разве будешь такими забавляться, как птичками? разве приведешь их к барышням своим?
М.	(аккуратно сворачивая остатки закуски, очень серьезным тоном). Ты, милый мой, не передергивай. Зачем сводить чистую дикуссию к грязной теме? Пусть мухи и котлеты будут у нас порознь. Бомжи пусть остаются бомжами, а левиафан - левиафаном. Это - во-первых. Во-вторых, если уж на то пошло, грязи и в море сейчас предостаточно. В-третьих, выйти на сушу может и ластоногое, тюлень-монах, например, на берег земли обетованной. А теперь - по существу твоего замечания: на мой взгляд, под "грязью" в Библии разумеются донные отложения, что-то вроде ила. Если это так, то тебе незачем выводить зверя на берег, ему и в воде, на дне морском, неплохо.
П.	(споласкивая руки опивками). Никакой он не зверь, а гигантская морская черепаха, с панцирем, как положено. Вспомни про "крепкие щиты", сцепленные между собой. Спроси Серегу, он - зоолог, он тебе скажет, что панцирь черепах состоит из двух щитов (так и говорят - щитов!), спинного (карапакса) и брюшного (пластрона).
М.	(внезапно приобретая цвет вареного рака). Сам ты черепаха! Ты видел точку с запятой? (Выхватывает книгу у продавца). Вот, после слов "круг зубов его - ужас". Все, что дальше, до точки, относится к зубам кашалота, а не к какому-то панцирю. Это они, зубы, как щиты для кита, "один с другим лежат плотно, сцепились и не раздвигаются".
П.	(становясь белее мороженого кальмара). Я - черепаха, я - не против... А ты - козел винторогий после этого! Ты мне тычешь какой-то точкой с запятой, а сам не видишь два слова - "лежат" и "не раздвигаются". Они, зубы, на полке что ли, чтобы им там лежать? А подвижные зубы ты у кого видел? Ты что, о своем парадонтозе вспомнил? Поговори мне... Я тебе не только раздвижные, но и съемные зубы сделаю. (Очень кстати вмешивается продавец пива).
П р о д а в е ц п и в а.	(весьма угрожающе). Мужики, а ну тихо! Вы мне тут всю торговлю обломаете. Тихо!... говорю. (Продолжительная пауза). Вы бы лучше еврея Исая почитали, там все сказано. (Продавец тычет пальцем в главу 27 Книги пророка Исаии. Господа П. и М. молча читают и, пожав руки, в тишине расходятся по домам, один - обуреваемый торжеством, другой - с щемящим чувством несостоявшегося праздника).

Оставим наших героев наедине с их мыслями. Спасибо им, они справились со своей задачей, превратив заунывное изложение череды сухих фактов в короткий и не лишенный житейской правды фарс. Но что заставило их угомониться? Вот нужная нам выдержка из пророчеств Исаии:

"В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское."

Аминь. Занавес! На этом тему левиафана позвольте считать исчерпанной. Вероятно, кто-то другой расследует причину, по которой Бог сменил милость на гнев и расправился с любимым животным. Может быть, кто-то более терпеливый переворошит палеонтологическую летопись в поисках научного названия этой рептилии⁶. Мы же, дорогой читатель, достигли цели, доказав, что левиафан никакого отношения к млекопитающим вообще и к китообразным, в частности, не имеет.

Итак, русская православная Библия не дает ни малейших оснований для утверждения, что морские звери, в том числе, киты и дельфины, созданы Богом в день пятый сотворения мира, наряду с рыбами, пресмыкающимися и птицами. Поэтому пусть не покажется святотатством вполне логичное допущение, что китообразные возникли в день шестой, вместе с наземными млекопитающими, включая и человека. Это, казалось бы, безобидное заключение влечет за собой три принципиально важных для нас вывода, которые не противоречат Священному писанию:

1. Морские млекопитающие, как и все звери, появились на нашей планете позже других позвоночных; их опередили рыбы, пресмыкающиеся и птицы.

2. Морские млекопитающие не сразу стали морскими; они поначалу были созданы в виде "зверей земных" для жизни на суше, а не в воде, и только затем приспособлены Творцом к обитанию в море. Иначе говоря, в течение дня шестого сперва должны были появиться наземные первозвери, включая сухопутных предшественников морских млекопитающих, которые, испытав ряд метаморфоз, к концу дня были трансформированы Господом в известных нам современных сугубо водных (китообразные, сирены) и полуводных (ластоногие и некоторые другие) животных.

3. День шестой сотворения мира, то есть период формирования ныне существующих видов млекопитающих, продолжался для китов и дельфинов ровно столько, сколько потребовалось им для того, чтобы, зародившись на земле, сойти в море и полностью приспособиться к жизни в воде. В человеческом исчислении этот день Бога продолжался несколько десятков миллионов лет, о чем мы расскажем подробнее в следующей главе.

¹Цит. по: Г.Мелвилл - Моби Дик, или Белый Кит.- М.: 1981.
²Библия. Книги Священного писания Ветхого и Нового Завета. - М.: Изд. Моск. Патриархии, 1976. Это издание, в части приведенных здесь и далее выдержек, является русским переводом еврейских масоретских текстов (Тора, Небиим, Кетубим), дополненных из Септуагинты, писанной по-гречески. Шрифтовые выделения в цитатах мои - А.Б.
³В отличие от цитируемой нами русской православной Библии, изданной впервые в 1876 г., в новом переводе иудаистских священных текстов (Тора. Пятикнижие Моисеево. - Иерусалим, М.: Шамир, 1993) имеется прямое указание на сотворение всех без исключения больших морских животных, следовательно, и китообразных, в день пятый (Брейшит, 1, 1, 20 -23): "И сказал Всесильный: "Да воскишит вода кишением живых существ..." И сотворил Всесильный больших морских животных и все существа живые, пресмыкающиеся, которыми воскишела вода... И был вечер, и было утро: день пятый".
⁴В некоторых вариантах этого предания вообще нет упоминаний о ките. Зато большая рыба, живьем поглотившая Иону, встречается как в иудаистских толкованиях (Пирке дераби Елиезер, Мидраш Иона. См.: Агада. Сказания, притчи, изречения талмуда и мидрашей. - М.: Раритет, 1993), так и у арабских летописцев времен соратников Магомета (Икрима, Ибн-Мас'ауд и другие), а также в западноевропейских христианских текстах Библии (Ж.-И.Кусто и И.Паккале - Сюрпризы моря. - Л.: Гидрометеоиздат, 1982). Примечательна гипотеза Ж.-И.Кусто, который считает, что на роль рыбы, способной проглотить целиком, а затем отрыгнуть человека, может претендовать только гигантский мероу, иначе "рыба-еврей", относящийся к подсемейству груперов из семейства каменных окуней.
⁵В канонических книгах, независимо от их конфессиальной принадлежности, эти два существа никогда не встречаются вместе. Тем не менее, левиафан и "большая рыба" Ионы оказались связанными единым сюжетом в одном из толкований священных иудаистских текстов (Мидраш Иона, см. предыдущую сноску). Большая рыба, поглотившая Иону, сообщает ему, что вскоре сама будет проглочена левиафаном. Иона спасает ее и себя тем, что отпугивает хищника словами: "... я тот, кому предназначено на язык тебе аркан накинуть, из моря тебя извлечь и закласть для великого пиршества праведников".
⁶Некоторые современные исследователи Ветхого Завета считают левиафана крокодилом (М.Рижский - Книга Иова: из истории библейского текста. - Новосибирск: Наука, 1991). Если придерживаться этой правдоподобной версии, то лучшего кандидата в левиафаны, чем гребнистый крокодил, пожалуй, не найти, поскольку этот опасный для человека хищник, в отличие от большинства сородичей, обитает в морской воде, встречаясь подчас за сотни километров от ближайшего берега.

Калейдоскоп прошлой и настоящей жизни Мирового океана кажется бесконечным: несчетные поколения морских существ следуют друг за другом непрерывной феерической фарандолой, из века в век повторяя черты своих предков и приобретая новые качества, необходимые для продолжения рода в переменчивых условиях среды обитания. С течением тысяч и миллионов лет отличий, генетически закрепленных в потомках, накапливается все больше, сходство с пращурами становится все менее отчетливым и, в конце концов, сводится к минимуму устойчивых признаков отдаленного родства. Так, путем эволюции на Земле появлялись новые и исчезали прежние виды морских животных. Так, на долгие эпохи растянулся День шестой сотворения мира - период, на протяжении которого происходило развитие современных нам видов зверей, включая китов и дельфинов. Свидетельства тому - ископаемые остатки их канувших в небытие предшественников.

Мертвый кит всегда был и остается желанной добычей для многих: чайки атакуют его с воздуха, акулы потрошат в толще воды, крабы разбирают на части у дна, бактерии довершают дело, вычищая скелет добела. Затем затонувшие кости инкрустируются солями и, сохраняя изначальную форму, каменеют, засыпаются бесчисленными раковинами отживших свое моллюсков, песком и галькой, которую выносят в море реки. Столетие за столетием, слой за слоем все это уплотняется и "цементируется", превращаясь в так называемые осадочные породы, в многометровой толще которых, наряду с другими останками древней фауны, кое-где сохранились замурованные остовы и разрозненные кости китообразных. Вот эти-то "консервы" и дают пищу для размышлений палеоцетологам, которые, будучи разновидностью палеонтологов, сочетают в своей профессии труд рудокопа, анатома и писателя-фантаста.

Как ни странно, специалистам по древним китам не приходится иметь дело с морской пучиной, нырять на дно и вгрызаться там в твердь в поисках окаменевших скелетов. Раскопки ведутся на суше, иногда - очень далеко от нынешних водоемов, в местах, где некогда были моря, отступившие в незапамятные времена в результате подвижек земной коры, или, как говорят, тектонической деятельности. Переворачивая тонны "пустой" породы, при желании, усердии и изрядной доле везения можно докопаться даже до слоев-свидетелей зарождения первой жизни, геологический возраст которых - более трех миллиардов лет¹ . Для сравнения, возраст приматов рода Homo насчитывает от силы два миллиона лет, а подвида животных Homo sapiens sapiens, к которому принадлежим мы с вами, составляет всего лишь около 350 столетий. Человек, появившийся на исходе Дня шестого, - молод; ему еще жить... ²

День шестой наступил для зверей что-то около 190 миллионов лет назад, или, если пользоваться терминами шкалы геологического времени, в позднем триасе - конце первого по счету периода мезозойской эры. Именно тогда, при полном господстве и сытом разгуле гигантских ящеров, завоевавших воду, землю и воздух, из мелких звероподобных, точнее зверозубых, рептилий произошли триконодонты и симметродонты - самые древние из известных млекопитающих. Они обитали на суше и, хоть им и дали внушительные названия, были не более мышки или, в лучшем случае, крысы.

Потребовались еще 60-100 миллионов лет и драматический сериал катастроф глобального масштаба, чтобы в конце мезозойской эры, в меловом периоде, появились высшие звери, иначе плацентарные, представленные в то время единственным отрядом млекопитающих - насекомоядными³ . Согласно одной из гипотез, именно меловые насекомоядные (или их непосредственные предшественники), безусловно наземные животные, положили начало развитию всех иных высших зверей, в том числе и морских млекопитающих: китообразных, сирен, ластоногих и хищных. Эра расцвета рептилий закончилась: дино-, тирано- и прочие завры, содрогаясь от наступивших холодов и бескормицы, перестали "нестись" и вымерли. Трон животного царства освободился в День шестой немногим позже полудня.

Предположение о прямой родственной связи морских зверей и ископаемых насекомоядных при всей его привлекательной простоте и, казалось бы, логической стройности не подкреплено "вещественными доказательствами" и может рассматриваться как плод кабинетного теоретизирования. Немногим лучше обстоит дело с двумя другими версиями происхождения китообразных от примитивных хищных и копытных, предками которых, по всей видимости, были все те же насекомоядные. Однако "на безрыбье" и эти точки зрения заслуживают внимания.

Итак, лишившись главных конкурентов и врагов в лице гегемона мезозоя - рептилий, млекопитающие не упустили случая "захватить власть", что и проделали в течение так называемого третичного периода следующей по порядку, кайнозойской, эры⁴ . В ее начале, палеоцене, 60-70 миллионов лет назад, землю заселили универсальные всеядные млекопитающие - кондилартры, сочетавшие в себе признаки копытных и хищных, но отнесенные специалистами все-таки к отряду древнейших копытных⁵. Примерно в то же время появились собственно хищные первозвери - креодонты, очень похожие на (а, может быть, даже родичи) некоторых кондилартров. И те и другие ходили на четырех, достигали значительных размеров (двух метров в холке) и, судя по полуфантастическим реконструкциям их облика, имели устрашающую зубастую пасть и шкуру c короткой густой шерстью. К сожалению, лучшие, то есть более близкие по строению, претенденты в наземные предки морских млекопитающих пока что не найдены: чем глубже пытается проникнуть человек в прошлое Земли, тем чаще натыкается на провалы, или, простите за тривиальность, чистые страницы палеонтологической летописи.

Один из таких провалов, длившийся не менее пяти миллионов лет, пришелся как раз на период, когда из примитивных копытных, либо из хищных, либо из тех и других на "параллельных курсах"⁶ , через неминуемую стадию полуводных животных должны были "стремительно" развиваться пракиты - археоцеты, ископаемые остатки которых обнаружены в осадочных породах 55-38-миллионо-летней давности⁷ . Это был эоцен - эпоха первокитов, занявшая два часа на циферблате Дня шестого - от пяти, когда в теперешнем, человеческом, времени англичане пьют чай, и до семи вечера, когда во всем мире начинают думать об обеде, а у нас - об ужине.

Археоцеты были истинно водными млекопитающими, которые утратили способность к жизни на суше⁸, сохранив однако признаки родства с наземными предками. Их обтекаемое рыбовидное тело с очень длинным хвостом достигало 20 и более метров. Передние ноги стали плавниками, тогда как кости таза и задних конечностей уменьшились настолько, что вряд ли играли сколько-нибудь значительную роль при движении. Вместе с тем, формой черепа и, в особенности, крупными заостренными, с пильчатым краем, зубами, они походили больше на наземных всеядных того времени, чем на зубатых китов нашего. Археоцеты исчезли с лица Земли также неожиданно, как и появились, оказавшись, по-видимому, тупиковой ветвью эволюции, так как не оставили потомков, которых стоило бы рассматривать в качестве промежуточных, переходных форм к современным китообразным. А может, все дело в удаче, и какой-то счастливчик еще заполнит пробел - найдет и опишет недостающие кости. Палеоцетологов этот вопрос очень беспокоит, и они - люди дотошные - обязательно будут копать и спорить до тех пор, пока не отыщут вполне определенный ответ.

Исчезновение археоцетов было неожиданным, но не внезапным: потомки эоценовых первокитов просуществовали после окончания этой эпохи еще около 20 миллионов лет, пережив олигоцен и почти пол-миоцена, и вымерли, возможно, из-за того, что не выдержали конкуренции с заселившими к тому времени океан и гораздо лучше приспособленными к нему зубатыми и усатыми китами, то есть - с истинными пра(пра)nдедушками и пра(пра)ⁿбабушками современных китов и дельфинов. Таким образом, в истории Земли был довольно продолжительный период, когда в морях обитали китообразные не двух, как сейчас, а трех подотрядов: Archaeoceti, Odontoceti и Mysticeti. Поскольку все дельфины Черного моря принадлежат к зубатым китам (одонтоцетам), давайте дальше поговорим только об этой ветви развития морских млекопитающих, чтобы подойти вплотную к главным героям нашей книжки.

Черепу (прочих остатков не нашли) самого древнего зубатого кита⁹ - 40 миллионов лет, то есть жил он еще в эоцене, непонятно откуда взявшись и не оставив прямых потомков (или лопата не звякнула об их кости?). Затем, после очередной палеонтологической бреши, зубатые киты, но уже другие, очень похожие на наших, появились вновь. Это случилось значительно позже - в конце олигоцена, то есть немногим более 25 миллионов лет тому назад. Их назвали сквалодонтами и, по праву, с изрядной долей уверенности, считают родоначаль-никами короткой, но плодовитой эволюционной цепочки, в конце которой стоят кентродонты - непосредственные предшественники сразу трех современных семейств: единороговых, или нарваловых (Monodontidae), дельфиновых (Delphinidae) и морских свиней (Phocoenidae)¹⁰ . Так, вслед за появлением сквалодонтов наступила эпоха небывалого расцвета китообразных - миоцен, начавшаяся 25 и закончившаяся девять миллионов лет назад (День шестой, поздний вечер, с девяти до одиннадцати - время недетских развлечений и тихих бесед).

Такого изобилия и разнообразия китов, как в миоцене, Земля никогда не знала: то там, то здесь возникали все новые и новые виды зверей, заполняя самые разные экологические ниши и географические закоулки Мирового океана. Этому, несомненно, помогала известная в наши дни способность зубатых китообразных к межвидовому и даже межродовому скрещиванию, благодаря которому возникали жизнеспособные похотливые гибриды, не перестававшие, в свою очередь, плодить "метисов" и "мулатов" второго, третьего и т.д. поколений. Дарвинский естественный отбор работал тогда в полную силу: взрывоподобное перепроизводство новых форм животных сопровождалось неминуемым жестким отсевом слабых; сильные же кланы совершенствовались, становясь все более и более специализированными и непохожими друг на друга и на своих наземных предков. Что поделаешь? - "закон океана"- это тот же "закон джунглей": выживает сильнейший. 80 процентов родув (!) миоценовых китов вымерли в том же миоцене или чуть позже, вероятно, не выдержав перемен климата и соперничества из-за пищи, а также, отчасти, в результате "разборок" между хищниками и их жертвами. Те же причины привели к тому, что многие современные роды китообразных монотипичны, то есть состоят только из одного вида. Кентродонты исчезли, оказавшись менее приспособленными к борьбе за существование, чем их потомки, которые заняли место прародителей в позднем миоцене, примерно 15 миллионов лет тому назад. Именно в это время от общего ствола отошли ветви семейств Delphinidae и Phocoenidae¹¹.

Интересующие нас обыкновенная морская свинья и дельфин-белобочка в том виде, как они сейчас, живут в морях вот уже 10-12 миллионов лет, тогда как афалина, по-видимому, их моложе. Ископаемым остаткам дельфинов рода Tursiops, найденным в поздних плиоценовых отложениях Европы, не более 4-5 миллионов лет.

День шестой подходил к концу. Оставалось лишь полчаса для сотворения человека…

¹Возраст осадочных пород и ископаемых остатков, а, следовательно, и "даты" жизни древних организмов определяются весьма точно при исследовании в образцах содержания изотопов урана, калия, углерода и некоторых других элементов, скорость и последовательность радиоактивного распада которых известны.
²По оценкам палеонтологов, предел существования каждого рода млекопитающих может превышать 20 миллионов лет.
³Насекомоядные, в отличие от их теплокровных предшественников, сохранились до наших дней. К ним относятся, в частности, всем знакомые кроты, ежи и землеройки.
⁴Кайнозойская эра, начавшаяся приблизительно 70 миллионов лет назад, продолжается по сей день. В ней выделяют два периода: ранний - третичный, состоящий из пяти эпох (палеоцена, эоцена, олигоцена, миоцена и плиоцена), и поздний - четвертичный, включающий две эпохи (плейстоцен и современный нам голоцен).

"Что тоскуешь, Зоя, дочка кайнозоя? Выпей-ка стаканчик огненной воды". - "Ах, кабы не цены в клятом голоцене, Голож:ценцам не было б беды". (Из кухонных левиафанизмов)

⁵С этим не все согласны, полагая, что кондилартры были общими предками копытных, хищных и, возможно, китообразных (З.Шпинар - История жизни на Земле. - Прага: Артия, 1977) и заслуживают более высокого ранга в систематике животного мира. Среди кондилартров наиболее вероятными предшественниками китов считают представителей семейства Mesonychidae.
⁶Научный спор о наземных предках китообразных из-за отсутствия неопровержимых фактов у каждой из дискутирующих сторон представляется бесконечным, и нам не хотелось бы впутывать в него читателя и, тем более, выступать в роли арбитров. Тех же, кому интересна полемика типа "с какой стороны разбивать яйцо?" или "что появилось раньше - яйцо или курица?", позвольте отослать к соответствующей главе фундаментальной монографии А.Яблокова, В.Бельковича и В.Борисова.
⁷Остатки самого архаичного китоподобного млекопитающего, названного Pakicetus, описаны в 1983 году из позднепалеоценовых/раннеэоценовых отложений Пакистана; их возраст - 55 миллионов лет. Некоторые эволюционисты, находящиеся, правда, в меньшинстве, категорически отказываются считать этого зверя китом.
⁸Существует, правда, иное мнение, допускающее полуводный образ жизни археоцетов. Похоже, это один из многих в наши дни примеров, когда желаемое обретает форму недостаточно обоснованного предположения о якобы действительном.
⁹Этот зверь принадлежит к ископаемому семейству Agarophiidae, которое продолжает искушать (как тот локоть, который не укусишь) палеоцетологов, стремящихся отыскать недостающие доказательства близкого родства археоцетов и одонтоцетов.
¹⁰Отечественные (СНГовые) зоологи объединяют два последних семейства в одно (Delphinidae), как бы не замечая существенных анатомических и генетических различий между собственно дельфинами и морскими свиньями.
¹¹Раньше считалось, что эти семейства значительно древнее (из раннего и среднего миоцена); кое-кто определял возраст дельфиновых даже в 35 и более миллионов лет (олигоцен), однако в последние годы, после тщательных ревизий палеонтологических материалов, представление изменилось - семейства и роды дельфинов и морских свиней очень "помолодели".

История выяснения природы черноморских дельфинов - это история борьбы научных амбиций, в которой нет бесспорных победителей, как, впрочем, нет и явно потерпевших поражение, а, может быть, все воинствующие стороны незаметно для себя проиграли, как терпят крах вечно ссорящиеся родители в глазах нечаянно повзрослевших отпрысков. Соперники-соратники по палеоцетологии один за другим, в прямом смысле, уходили из жизни, хорошенько потрепав и обидев друг друга, но так и не сложили оружия своих аргументов и не поддались взаимному укрощению. Когда же на поле бумажной брани не осталось никого из противоборствующих корифеев, восторжествовала все усредняющая безликая серость "официальной" науки, которая предпочитает покой и удобство общих мест и округлых формулировок шероховатостям и острым углам нерешенных вопросов. Вот так, даже в добротных, с претензией на фундаментальность, трудах последних десятилетий проблема неясности происхождения и систематического положения китообразных Черного моря оказалась практически снятой тем, что вообще перестала упоминаться. В результате - уже многие годы отечественные зоологи не без гордости довольствуются догматом, что черноморские афалина, белобочка и обыкновенная морская свинья - это строгие эндемики в ранге подвидов, а морская свинья к тому же - реликт ледниковой эпохи. "Запад" в свою очередь тяготеет к упрощенному представлению о таксономической неделимости этих видов. Правды же не знает никто, как не знал ее сто лет назад Н.Андрусов - первый, кто всерьез заинтересовался этой проблемой.

Андрусов - один из основоположников палеоэкологии, открывший "зараженность" глубин Черного моря сероводородом и умерший в изгнании, - еще в 1890 году задался вопросом, почему морские свиньи в изобилии водятся в Черном море и Атлантическом океане, но их нет в "промежуточном" Средиземном море?¹ откуда и когда взялись они в Черноморском бассейне? Не имея в то время под рукой костей ископаемых дельфинов, он ограничился предположением, что все дело - в происшедших изменениях климата и разнице температур морской воды. Согласно его гипотезе, ничуть, кстати, не утратившей актуальности, морские свиньи проникли в Черное море транзитом через Средиземное из северо-западной Атлантики сравнительно недавно, в один из периодов оледенения.² Когда же снова потеплело, эти животные сохранились лишь там, где попрохладнее - в океане и Черном море, а в Средиземном исчезли. Два года спустя, в 1892-м, в Москве на сессии Международного зоологического конгресса этот тезис, по-прежнему ничем не доказанный, был распространен П.ван Бенеденом уже на всех дельфинов Черного моря. Таким образом, не только азовка, но и белобочка, и афалина попали в разряд вероятных средиземноморских вселенцев, причем сохранение двух последних в Средиземном море до наших дней объяснялось более широким, чем у морской свиньи, диапазоном их адаптаций (приспособлений) к теплым водам.

Вполне естественно, что Андрусов задумал проверить свое предположение палеонтологическим материалом и "рыл землю" в Крыму и на Кавказе с энергией тысячи фокстерьеров. В 1899 году на Таманском полуострове, близ Кизилташского лимана он наконец-то нашел останки прадельфина, но, к собственному удивлению, совсем не те, что искал: фрагмент задней части черепа, лопатка и несколько костей грудных плавников принадлежали юному, либо очень маленькому (длиной около метра), морскому зверю, который жил задолго до предполагаемых событий - в среднем миоцене, то есть не раньше 20 и не позже 15 миллионов лет тому назад. Тогда на месте современных Черного, Азовского, Каспийского, Аральского морей и разделяющей их сейчас суши простирался единый гигантский залив - остаток Тетиса, древнего огромного океана, названного в честь богини Фетиды, дочери Посейдона.

Кости из Тамани почти сразу попали в Австрию, к молодому и, как теперь кажется, азартному палеонтологу О.Абелю, который спустя годы, в 1920-1940-е, по иронии провидения (если сравнивать его финал с судьбой Андрусова) стал иностранным членом-корреспондентом Академии наук СССР. Но это было потом, а раньше, на переломе столетий, Абелю продолжали приходить все новые материалы из России. От С.Зернова он получил череп современной азовки, а неутомимый Андрусов и А.Иванов отправили в Вену ископаемые остатки, обнаруженные на острове Челекен, что в Каспийском море. Эта посылка казалась не менее ценной, чем таманская находка, поскольку лежавшие в ней два почти полных дельфиньих скелета³ относились к позднему плиоцену (возраст около 4-2 миллионов лет), то есть к эпохе, когда Черное море еще сообщалось с Каспийским, но не имело связи со Средиземным. То ли почта подвела, то ли еще что-то случилось, но эти скелеты оказались потерянными для науки - Абель не описал и не вернул их.⁴

"Прямые поставки" костей из Причерноморья, плюс добытые в других местах черепа атлантических морских свиней, плюс переоценка и описание ископаемых остатков из Бельгии и Югославии позволили Абелю в 1905 году:

• отнести таманского дельфина к семейству морских свиней (Phocoenidae), назвать его Paleophocoena andrussowi ("древняя морская свинья Андрусова") и считать его исходным видом (общим миоценовым предком) всех вымерших фоценид и современных китообразных рода Phocoena, где бы они сейчас ни водились⁵;

• утверждать, что азовка существенно отличается от атлантической обыкновенной морской свиньи (Phocoena phocoena) наличием примитивных признаков, общих с палеофоценой, и заслуживает выделения в особый вид Phocoena relicta ("реликтовая морская свинья");

• предположить, что азовка - никакой не пришелец и не вселенец, забредший из Атлантики через Средиземное море, а истинный абориген (автохтон), сформировавшийся, Бог знает когда, из палеофоцены на месте и, как типичный (но еще доледниковый) реликт, сохранившийся только в Черноморском бассейне.

Дерзость Абеля состояла, главным образом, в том, что никогда и никому не прощают "коллеги", - в кажущейся легкости, с которой был добыт результат (все ему, вроде бы, поднесли "на блюдце"), и в недоступном многим свободном полете основной идеи автора, который не ограничился простой констатацией фактов и рутинным топтанием вокруг них с глубокомыслием страуса, но претендовал, пусть только в форме предположения, на лакомое научное озарение о всемирном расселении фоцен с территории нынешней Восточной Европы.⁶ "Как он посмел говорить о новых видах, имея только один череп азовки и плохо сохранившиеся остатки ископаемого животного?", - вопрошали страдавшие сальериозом⁷ критики, почему-то забывая, что множество животных описаны именно по одному, подчас неполному, экземпляру (вспомним К.Линнея или, например, И.Германна - крестного отца тюленя-монаха), а для любого палеонтолога даже кусочек ранее неизвестной окаменелости - это повод для "застольного видообразования" путем умозрительной реконструкции недостающих фрагментов.

Дальше разобраться в хитросплетенном развитии академического спора в состоянии помочь нам только вымышленные персонажи, причем, в отличие от господ П. и М. из шестой главы, эти герои должны обладать специальными, лучше сказать, профессиональными, знаниями. Попробуем отыскать их, перенесясь мысленно куда-нибудь в окрестности Севастополя или к подножью Карадага, а, может быть, под Анапу, короче - туда, где о дельфинах знают не по наслышке.

На абрикосово-помидорных сотках, нарезанных КПСС⁸ для всех жаждущих земли в достопамятную эпоху продовольственной программы, всеобщей занятости и безуспешной борьбы с пьянством, лет десять спустя, солнечным июльским днем встретились два соседа - немолодые безработные выпускники биофака: Иван Иванович, перебивающийся, как ни странно, тапером и бардом в платном МЖ-туалете ("пианист" Сердюк, далее - ПС), и не имеющий никаких шансов на ПМЖ⁹ в Хайфе Иван Никифорович ("сионист" Пердюк, далее - СП) - прекрасные люди, тезки и однофамильцы героев известной повести и анекдота. ПС - исключительно вежлив, а СП - несколько грубоват, чем пытается скрыть ранимость души и застенчивость. Оба, лишенные "по сокращению штатов" биологического поприща, исстрадались вдали от научных баталий. Окучивая какую-то южную "клюкву", в ее густой прохладной тени ПС зацепился за кость, которая пробудила воспоминания студенческой юности.

ПС.	(с трудом, из-за внушительного брюшка, поднимая и обдувая с разных сторон находку). Ваня, слухай сюди, це ж scбpula10! Дивись - яка: ссавця11, мабуть, дельфiна. Мабуть, морської свинi Андрусова.
СП.	(тут же перебравшись через межу, с напускным раздражением). Хренбпуля... Дай-ка... Да, лопатка... барана, мы его съели. Без тебя - ты рояль спасал, когда в подземном сортире вздумали шампиньоны растить. Но тему ты подобрал подходящую. Думаешь, Абель "купил" Андрусова, когда "свинью" назвал его именем? Он же - единственный, кто не стал спорить и сопротивляться.
ПС.	(предлагая присесть и демонстрируя равное знание украинского и русского). Ни в коем случае! Он видел, что мысль Абеля ничуть не хуже, чем его идея, и только новые раскопки скажут, кто из них ошибается. Другое дело Кирпичников, у него появились серьезные аргументы, прошло ведь лет пятьдесят12.
СП.	(поправляя на лысине носовой платок с узелками, завязанными по углам). Да-а, аргументы у него "железные". Сначала раскритиковал рисунки Абеля, мол, плохого качества, очень темные, и тут же, заметь, по этим "хреновым" рисункам заключает, что Андрусов нашел не морскую свинью, а, скорее, кости зверя из семейства Delphinidae, который был якобы ближе к нашим белобочке и афалине, чем к азовке. Говорит, что Абель пользовался сильно разрушенным материалом, "ненадежным для диагностических выводов", и - на тебе! - ничуть не смущаясь, немедленно выкладывает собственные диагностические выводы, причем вообще не понюхав материала, а только злополучные темные рисунки. Как к этому относиться?
ПС.	(угощая домашним квасом из пластиковой бутыли с надписью "Coca-Cola"). Ему важно было сказать, что достоверных остатков морских свиней в миоценовых отложениях не найдено, и все ископаемые дельфины того периода, в частности, югославская и три кишиневских находки, а также описанный самим Кирпичниковым череп из Ставрополя - это не фоцениды, а древние виды дельфинид. Ты же знаешь, что спецы в разных странах находили их сходство и с белобочками, и с короткоголовыми дельфинами, и с серыми...
СП.	(продолжая фразу приятеля, через запятую). ... и с морскими свиньями, не забудь, тоже. Ну и чем это кончилось? Ты читал предыдущую главу этой хреноватенькой книжки, в которой мы сейчас сидим и беседуем? Американцы, практичный народ, провели в конце 70-х ревизию палеонтологических материалов и сделали подарок "не вашим и не нашим" - все должны остаться довольны. Ни о каких дельфинидах и фоценидах, обитавших в миоцене, теперь речи нет, а об общих их предках с признаками тех и других - пожалуйста... Из-за этой "рокировки" истинные дельфины и морские свиньи стали "моложе" чуть ли не вдвое.
ПС.	(привязывая резинку к дужкам очков, чтоб ненароком не съехали в квас). Господи! а наши-то об этом хоть знают? В библиотеках свежий "штатский" журнал не сыщешь, не говоря уж о книгах. А сколько "крови" пролито зря, сколько нервов истрепано?!
СП.	(застилая "Аргументами и фактами" импровизированный стол - приблудившуюся бочкотару13). По Сеньке - и шапка. Времена были такие хреновые - "лысенковщина"... Но теперь, вроде бы, все стало ясно, хотя "по жизни"14 - хреновее некуда. Получается, что у всех черноморских дельфинов были общие предки, которые жили здесь же, в древних водоемах задолго до Черного моря. Значит, прав был Абель - азовка сформировалась на месте. Больше того: и белобочка, и афалина - также родом отсюда, а не пришельцы.
ПС.	(разламывая помидоры и разрывая "турецкий" батон надвое). Как бы ни так! Все осталось по-прежнему, доводы Кирпичникова не отвергнуты. Да, отдаленные предки, пусть даже общие, жили тут в миоцене. Но близкие к современной азовке дельфины известны здесь лишь с плиоцена. Только в плиоценовых отложениях нашли и типичных белобочек (запасы костей на острове Челекен - слава Яхве, Аллаху и Иисусу Христу! - не иссякли; к тому же помнишь бакинскую и одесскую находки?). А афалина? она ведь тоже плиоценовый, даже лучше сказать, позднеплиоценовый зверь! Кирпичников рассуждает абсолютно верно, когда говорит о колоссальном временнум разрыве и огромной разнице в строении между известными миоценовыми и плиоценовыми дельфинами Черноморско-Каспийской области. Переходные формы животных не найдены. Скажу больше, в осадочных породах промежуточной, так называемой меотической, эпохи вообше нет следов морских млекопитающих.
СП.	(разбивая крутое яйцо о собственную коленную чашечку). Ну, это ты брось. Что значит "нет"? Не найдены - это другое дело. Когда-нибудь хорошо пороются и найдут, глядишь, даже в твоей - как ее? - хренотической эпохе.
ПС.	(морщась от очередного резкого слова). Напрасно ты, Ваня, бранишься. Пойди - вымой рот с мылом. Считается, что в начале меотического времени морская фауна здорово изменилась, и местные мормлеки15 предыдущего миоценового - сарматского - водоема все вымерли. Потом опять появились, но уже в раннем плиоцене, а в среднем - снова исчезли, а в позднем - еще раз откуда-то взялись. Ты вспомни геологическую историю Черноморского бассейна. Сколько раз море опреснялось, а затем солонело! Сколько раз исчезала и возникала вновь его связь то с Каспийским, то с Средиземным морем! Попробуй - выживи в таких условиях! Непрерывное обитание дельфинов от миоцена до наших дней было здесь невозможным.
СП.	(невозмутимо расправляясь с копченым салом и луковицей). Это ты Гапке16 своей рассказывай. Реликты - они на то и реликты, чтоб сохраняться вопреки всяким окружающим переменам. Эвригалинные виды, которым что пересоленная, что недосоленная вода - один хрен, уцелели. А азовка, ты знаешь, пресной воды не сильно боится. Говорят, даже до Киева по Днепру иной раз доплывает. Вполне могла пережить перепады солености. Если ж все связывать только с солью, то окажется, что дельфины в Черное море окончательно перебрались не раньше десяти (а то и шести) тысяч лет назад - до этого здесь плескалось почти полностью пресное Новоэвксинское озеро. На такое предположение даже Клейненберг не решился.
ПС.	(деликатно прихватывая музыкальными пальцами колючий, пупырчатый огурец). И правильно сделал! За считанные тысячелетия новым подвидам, а тем более видам, зверей не развиться. Цалкин, к примеру, назвал азовку очень осторожно - "слабо наметившимся подвидом" - и ругал Абеля за то, что тот возвеличил ее аж до вида17.
СП.	(завершая трапезу остатками "кока-кольного" кваса). Эти споры о видах-подвидах, за редким исключением, гроша ломаного не стоят. Все, кому только не лень, крыли Абеля за азовку, а Барабаша-Никифорова18 и за нее, и за понтических белобочку и афалину, мол, какая же она, азовка, нахрен, - вид, когда она - подвид, а эти две другие - разве подвиды, если они вообще типичные формы? Правда, потом страсти остыли, и всех зверей скопом записали в подвиды... (задумывается над бренностью собственного существования), а оппонентов разнесли по могилам.
ПС.	(определяя, с какой стороны надкусить яблоко). Да, аргументов в споре всем не хватало, в основном голосом брали: кто круче загнет, тот, глядишь, и сверху окажется. Даже обычной вариационной статистикой никто не пользовался. Тысячи - да что там - десятки тысяч трупов и черепов измерили вдоль и поперек (благо, промысел продолжался), но дальше средних арифметических не пошли. Так и не успели проверить математикой существенность различий, за каждое из которых бились с самозабвением.
СП.	(позевывая и потягиваясь). А с чем было сравнивать? У них же не было случая промерить животных из других морей, а литературы никак не достаточно - каждый мерил по-своему: один линейку так приложит, другой эдак. Велика погрешность. Надо было, чтоб одни руки по одной методике одним инструментом это делали и в Черном море, и в Средиземном, и в Атлантической океане, и в Тихом... (слово "тихий" вызывает у Ивана Никифоровича неукротимую и очень звучную зевоту с угрозой вывиха нижней челюсти; он клонится к стволу "клюквы" и засыпает).
ПС.	(заигрывая травинкой с червячком внутри яблока). Ты прав, Ваня. Спишь что ли? (Обращаясь к личинке). Даже Клейненберг -понимаешь ты? - Клей-нен-берг обмерил только три черепа морской свиньи, три - белобочки и два - афалины, зверей, обитавших за пределами Черного моря. Совсем мало для количественных методов сравнения... (Со вздохом, не оставляющим никаких сомнений в гнетущей его безысходности). Эх, жизнь... Я бы...
Ч е р в я к	(принимая размеры змея-искусителя, с обаятельной, или даже чарующей, улыбкой). Не падай духом, Иван Иваныч! Вспомни Делямуре19. Он вышел из боя с честью. Как это ты поешь в отхожем месте?:         "Главное, ребята, сердцем не стареть -         Песню, что придумали, до конца допеть!"
ПС.	(переходя на Вы, но ничуть не опешив от глубокого чистого баритона гусеницы). Делямуре - это был Человек-Ученый-Учитель. Мы с Иваном Никифоровичем его лекции в Симферопольском пединституте слушали. Кажется, он ближе всех подошел к истине. Если Вы не брезгливы, могу пояснить.
Ч е р в я к	(одергивая фалды фрака и поправляя "бабочку" невесть откуда взявшимися плавниками). Не утруждайся, я и сам все знаю. У азовок и черноморских белобочек он нашел уникальных глистов, которых больше не было ни у кого и нигде в целом мире. Следовательно, он имел право назвать этих дельфинов реликтами в отличие от афалины, причем реликтами с давней и ярко выраженной изоляцией ареала. А глистам он дал самые дорогие для него имена - Скрябина, Клейненберга, Крыма и Черного моря20.
ПС.	(поправляя очки решительным жестом). Только, прошу Вас, не надо иронии. Все так и есть. Это - почти-что святое.
Ч е р в я к	(на глазах приобретая упругость и блеск, обтекаемость линий и приятную полноту). Какая уж тут ирония? Я - самая что ни на есть заинтересованная в этом деле персона. Да, позвольте представиться - Николай-Отенио21, Древняя-Морская- Свинья-Андрусова-Абеля. Вымершая, смею заметить, - это мой статус.
ПС.	(оборачиваясь к "клюкве" и от волнения переходя на украинский). Iване! Де ти, Iванко? Яка зустрiч! Вiн - перепрошую - свиня Андрусова! Палеофоцена. I iм'я його - пан Микола-Отенiо. (Не находит приятеля). Де ж ти зник, Iване? Чи бiс його вкрав?
Н и к о л а й - О т е н и о	(подбирая баранью лопатку и пропуская ее в себя, как дискету в компьютер). А ты догадлив, Иваныч. Это - мой прах, за ним я и пришел. И за тобой. Давай догонять "сиониста", он - уже в пути, плывет в заоблачную Хайфу, отъехал на ПМЖ и хрен с собой прихватил. Sic transit gloria mundis22.

"А не умер ли Иван Никифорович? а не умер ли я?" - вдруг спросил себя Иван Иванович и - мы выбираем оптимистический исход - проснулся. Рядом посапывал его добрый сосед и товарищ по мытарствам неустроенной жизни. Кость домашнего животного, правда, исчезла. "Ну и... редька с ней", - подумал Иван Иванович и, как нам кажется, не ошибся.

Так закончилась история о том, как не поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, однако тема их дискуссии осталась открытой. "Таксономическое положение китообразных Азово-Черноморского бассейна до сих пор нельзя считать ясным ни для одной из форм", - отмечал С.Клейненберг 40 лет тому назад, и добавить к его словам, к сожалению, пока нечего.

¹Строго говоря, это - не так, о чем уже вскользь сообщалось в третьей главе. Однако единичные встречи морских свиней у берегов Марокко и Греции (вероятные эпизодические заходы, соответственно, из Атлантики и Мраморного моря) при отсутствии этих зверей в других частях Средиземного моря являются как раз тем исключением, которое подтверждает правило.
²Периоды оледенения и межледниковые периоды чередуются на протяжении последних двух миллионов лет. Ближайшее к нашему времени, вюрмское, оледенение совпало с появлением человека разумного 40-30 тысяч лет назад. Однако, по мнению С.Клейненберга (1956), проникновение морской свиньи в Черноморский бассейн могло произойти раньше, сразу после миндельского оледенения (500-400 тысяч лет назад), когда образовалась первая связь Черного моря со Средиземным.
³Пояснять особенно нечего, так как всем со школы известно, что в настоящее время в Каспийском море дельфины не живут, сохранились только тюлени.
⁴Некоторые оппоненты Абеля считали, что ему было "не с руки" предавать огласке результаты исследования челекенских дельфинов, так как они (результаты), скорее всего, выпадали из канвы его теоретических построений. К сожалению, исключить такую возможность нельзя, если принять во внимание последующие находки на этом острове, о чем еще будет сказано.
⁵В дальнейшем высказывалось мнение, что родословная морских свиней уходит еще глубже в прошлое - в ранний олигоцен. Так, на Украине были найдены окаменевшие остатки мелкого зубатого кита, названного Microphocoena, который обитал в Тетисе примерно 35 миллионов лет назад.
⁶Сравнив древнюю морскую свинью Андрусова с ее возможными родичами из миоценовых осадочных пород Югославии и Бельгии, Абель высказал мнение, что расселение дельфинов этого семейства шло через пролив, проходивший в те времена по северному краю Карпат и Альп вплоть до акватории, занимаемой сейчас Атлантическим океаном, а оттуда - по всем морям умеренных широт северного полушария.
⁷Заразная болезнь, которую чаще, но не совсем точно, называют завистью; поражает исключительно работников творческих профессий.
⁸Коммунистическая партия Советского Союза.
⁹Постоянное место жительства.
¹⁰Лопатка (лат.).
¹¹Млекопитающего (укр.).
¹²Имеется в виду серия научных публикаций известного палеонтолога А.Кирпичникова, в том числе, статья "О происхождении черноморского дельфина Phocaena phocaena relicta Abel" (Зоол. журн.- 1952.- 31, Вып.5).
¹³Реминисценция из В.Аксенова - "камертон" к развитию дальнейших событий.
¹⁴Вульгаризм, популярный в середине 1990-х в русскоязычном Причерноморье (= в повседневной жизни).
¹⁵Морские млекопитающие (проф. жаргон).
¹⁶Гапка - имя дворовой девки и неформальной спутницы жизни другого (не нашего) Ивана Ивановича, а именно - Перерепенка, героя повести Н.Гоголя.
¹⁷Сильнее В.Цалкина на эту тему, пожалуй, никто не высказывался (Зоол. журн. - 1938. - 17, Вып.4).
¹⁸Книга Н.Барабаша-Никифорова "Фауна китообразных Черного моря, ее состав и происхождение " (Воронеж: ВГУ, 1940) подверглась резчайшей критике со стороны большинства цетологов того времени. Особенного гонения удостоилось стремление автора реабилитировать азовку как реликтовый вид и выделить черноморскую афалину в подвид.
¹⁹С.Делямуре - основоположник отечественной школы и всемирно признанный классик гельминтологии морских млекопитающих. Будучи учеником К.Скрябина, успешно применил теорию совместного исторического развития (параллельной филогении) внутренних паразитов и их хозяев, согласно которой по особенностям видового состава гельминтов можно судить о путях географического расселения, родственных связях и степени изоляции разных групп животных, например, дельфинов Черного и Средиземного морей.
²⁰Имеются в виду круглые черви (нематоды), паразитирующие в легких: Skrjabinalius cryptocephalus и Halocercus kleinenbergi (у белобочки), Halocercus taurica и Halocercus ponticus (у азовки) - во времена Делямуре известные только для черноморских дельфинов. Значительно позже, в 1975 году, У.Арнольд и Д.Гаскин сообщили о находке Halocercus taurica у атлантических и тихоокеанских морских свиней, а в 1984 году Дж.Боуи - о Skrjabinalius cryptocephalus у атлантической афалины.
²¹Имена Андрусова и Абеля.
²²Так проходит слава мирская (лат.).

Кровожадные косатки¹ в Черном море не водятся. Тем не менее, и здесь дельфинов подстерегают опасности. Румынский ихтиолог З.Поповичи в 1943 году сообщил, что дельфины входят в рацион колючих акул-катранов (Squalus acanthias). В доказательство приводились куски дельфиньего мяса и жира в исследованных рыбьих желудках. Комментируя эти находки, С.Клейненберг писал, что катраны вряд ли способны справиться со взрослым здоровым зверем и, скорее всего, нападают на раненых или мертвых животных. Действительно, несмотря на внушительные размеры (катраны достигают двухметровой длины), эти акулы имеют очень мелкие зубы и небольшой слабый рот, кроме того, они значительно уступают дельфинам в скорости.

Подтверждение этих наблюдений было получено нами весной 1989 года и в 1990 году, во время изучения причин массовой гибели черноморских дельфинов. Примерно треть найденных на берегу Крыма азовок и белобочек имели на теле отчетливые следы катраньих зубов и характерные для акульих челюстей полулунные срезы мягких тканей. Судя по всему, пищей акул становились уже мертвые животные, и все же окончательно исключить возможность нападения катранов на предельно ослабленных больных дельфинов нельзя.

Другой представитель класса хрящевых рыб - скат-хвостокол, или морской кот (Dasyatis pastinaca) - также может быть опасен для дельфинов, особенно для охотящихся у дна афалин и азовок. Еще в 1903 году А.Силантьев упоминал, что дельфин "боится" хвостокола. Есть также современное описание случаев гибели афалин при столкновениях с хвостоколами в Атлантическом океане. М.Уолш с коллегами (1988) обнаружили шипы скатов в легких, грудной полости, печени и поджелудочной железе у семи вскрытых животных. По заключению ученых, для шести дельфинов именно инородные тела послужили причиной смерти.

Как в любом деле, в изучении дельфиньих врагов не обошлось без курьезов. Не так давно с легкой руки директора КФ ИнБЮМ П.Семенькова оживились разговоры о гигантском морском змее. По следам публикации в серьезном журнале² в газетах прошли статьи и интервью с Е.Шнюковым, заинтересовавшимся этим современным левиафаном. В собранной им богатой коллекции легенд, начиная с античных, и воспоминаний самых разных очевидцев есть немало любопытного, однако признается, что изуродованные дельфины из упомянутой статьи - единственное материальное доказательство существования "черноморской Несси". Сама статья была по крайней мере дважды³ очень подробно процитирована уважаемым академиком, очевидно, вследствие малодоступности оригинала для широких масс. Последуем его примеру, дабы не отсылать разморенного южным солнцем читателя в библиотеку, тем более, что описанные П.Семеньковым факты могут представлять интерес в качестве иллюстраций к следующим главам:

"7 декабря 1990 года бригада рыбаков КФ ИнБЮМ АН Украины в составе Цабанова А.А., Нуйкина И.М., Сыча М.М. и Герасимова Н. вышла в море для проверки сетей, поставленных для отлова черноморских скатов. На место прибыли около 12 часов пополудни и начали переборку сети с южного конца. Через сто пятьдесят метров сеть оказалась оборванной, и рыбаки решили, что при постановке они бросили свою сеть поверх чьей-то другой, и хозяин нижней сети вынужден был обрезать верхнюю для того, чтобы проверить свою. Они зашли с другого конца сети и продолжили проверку. Когда подошли к оборванному краю, то вытащили на поверхность дельфина - черноморскую афалину - размером около 230 см, хвост которого был запутан в сетке. Подтянув дельфина к носу мотофелюги, рыбаки обнаружили, что живот дельфина выкушен одним укусом. Ширина укуса по дуге около 1 метра. По краю дуги на коже дельфина были четко видны следы зубов. Размер следа от зуба около 40 мм. Расстояние между следами зубов около 15-20 мм. Всего по дуге было около 16 следов от зубов. Живот у дельфина был выкушен вместе с ребрами, так что четко просматривался позвоночник. В районе головы болтались остатки легких, с которых при подъеме стекала кровь. Следы зубов четко просматривались по обоим бокам, причем расположены были симметрично. Осмотр дельфина продолжался не более трех минут. Вид дельфина и текущая кровь вызвали сильнейшую панику среди рыбаков. Один из них обрезал сетку, дельфин упал в море, и рыбаки на полной скорости ушли из этого района домой. Я увидел рыбаков сразу же по возвращении их с моря, подробно расспросил о случившемся, и по их рассказу художник сделал зарисовку увиденного ими дельфина. Весной 1991 года на Пасху в страстную пятницу во второй половине дня рыбаки привезли второго дельфина с аналогичными следами зубов на теле. Это была азовка размером полтора метра. Вытащили его из сети, которая была установлена приблизительно в том же месте, что и 7 декабря 1990 года. На этот раз сеть не была порвана и почти весь дельфин был сильно запутан в сети, завернут, как кукла, так что наружу выглядывала только голова. Следы трех зубов были хорошо заметны на голове дельфина. По внешнему виду они точно походили на следы от зубов на теле дельфина афалины. Привезенного дельфина положили в холодную камеру и в мае 1991 года я, будучи в Ленинграде, зашел в Институт зоологии, беседовал с рядом сотрудников, приглашал к нам для осмотра азовки. К сожалению, никто из сотрудников не смог поехать, однако я получил адрес специалистов по следам, обнаруживаемым на теле морских млекопитающих, добываемых на промысле в океане. Это были сотрудники ЮгНИРО, работающие в Керчи и Одессе. С одним из них мне удалось связаться по телефону. Я подробно описал следы, обнаруженные на теле дельфинов, запутавшихся в наших сетях, и пригласил его для осмотра азовки, хранящейся у нас в холодной камере. Мне было обещано, что он постарается найти время для приезда к нам в учреждение. Однако ни в мае, ни в июне, ни в августе никто к нам так и не приехал. В конце августа случилась авария и все, что находилось в холодной камере, пропало, в том числе и дельфин. Вот это точное описание событий, произошедших в декабре 1990 года и апреле 1991 года."

К большому сожалению, никто не известил нас о столь "сенсационной" находке, хотя всем, имеющим отношение к черноморским дельфинам, известен профиль работы и сфера интересов Лаборатории БРЭМА, в которых большое место занимают именно проблемы смертности дельфинов. Поэтому довольно странно было читать о глухой стене молчания со стороны специалистов, которых настойчиво приглашали осмотреть покусанную азовку. Что касается загадочных следов на теле дельфинов, то их происхождение, скорее всего, прозаично. В нашей коллекции фотографий выброшенных дельфинов (а не рисунков с чужих слов, как в статьях о змее) есть не менее убедительные, на неискушенный вгляд, свидетельства существования "морского чудовища". На самом же деле, это всего лишь покусы катранов, о которых говорилось в начале главы. А за следы отдельных "гигантских" зубов очевидцами с Карадага, судя по всему, были приняты полулунные срезы, сделанные акульими челюстями. Более того, для катранов как раз характерно полукружное выедание брюшной стенки и органов брюшной полости, что может имитировать одну-единственную укушеную рану огромных размеров.

И все же, куда страшнее живых врагов, а тем более фантастических, бывает слепая стихия - будь то неожиданный мороз или свирепый шторм. С.Клейненберг писал со слов рыбаков о двух случаях массовой гибели азовок при быстром образовании ледового покрова в Азовском море и Керченском проливе в 1941 и 1944-1945 годах. Он же нашел в литературе описание подобных случаев в Балтийском море. Судя по всему, для Азовского моря заморы дельфинов - не исключительная редкость. Еще об одном нам рассказали старожилы Арабатской стрелки сестры Е. и Н.Рожковы⁴. По их словам, осенью 1950 года "задавило льдами много дельфинов". Этому предшествовало затянувшееся тепло, которое задержало отход хамсы в Черное море. Вместе с рыбой остались и дельфины. По сходному сценарию разворачивались события в 1993 году: необычно теплый октябрь сменился морозным ноябрем со штормовыми ветрами с северо-востока. В угол, образованный Арабатской стрелкой и Керченским полуостровом, быстро нагнало ледяные поля из мелководной и более пресной северо-восточной части моря. Не успевшие выйти из Азова дельфины оказались в ледовом плену. Весной море во множестве выбрасывало их вытаявшие тушки: на участке Арабатской стрелки протяженностью менее 50 километров мы нашли двадцать животных.

Страдания дельфинов от капризов погоды не всегда принимают столь очевидные катастрофические масштабы. В.Цалкин и С.Клейненберг считали важной причиной естественной смертности азовок и афалин повышенную гибель новорожденных во время штормов, вызванных береговыми бризами⁵. Белобочки, по их наблюдениям, находятся в более выигрышном положении, поскольку на время размножения отходят от берегов в открытое море, туда, где летом господствуют штилевые погоды.

¹А.Яблоков считает, что "описания прожорливости и кровожадности косаток обычно значительно преувеличены" (1972).
²"Геологический журнал", 1994, №1.
³"Рыночная площадь", 13.05.1994, №19 (42) и "Слава Севастополя", 22.10.1994, №205 (19413).
⁴Место, где они живут, на географических картах носит фамилию их деда - урочище Рожкова.
⁵Тем не менее, за семь лет наших наблюдений на побережье Крыма не было зарегистрировано ни одного случая выброса новорожденного дельфина.

Кому-то может показаться, что вынесенный в эпиграф отрывок из песни первобытного полинезийского племени не имеет отношения к черноморским дельфинам. Связь однако, есть, и теснейшая. С одной стороны, он демонстрирует удивительную общность приемов охоты: наши рыбаки для загона дельфинов в сети тоже использовали "телефон", то есть стучали камнями или били молотом по опущенному в море рельсу и создавали таким образом пугающий животных шум под водой. С другой - заставляет задуматься: так ли уж мы цивилизованны по сравнению с первобытными туземцами, если совсем недавно тоже промышляли китов и дельфинов²?

Дело в том, что упомянутые в предыдущих главах некоторые факторы живой и неживой природы, при всей их значимости, безусловно, не являются главными причинами продолжающегося упадка дельфиньего населения в Черном море. Ни экстремальные гидрометеорологические условия, ни паразитизм, ни иные природные болезни не нанесли морским млекопитающим ущерба больше, чем человек.

Еще в источниках конца XIX века нередко встречаются упоминания о многочисленных турецких промышленниках (более 30 артелей только в районе Пицунды), добывавших дельфинов у кавказских берегов и продававших затем жир в наших же приморских городах. Прочие черноморские страны присоединились к истреблению китообразных в начале XX века. В те времена в основном велся ружейный промысел. Под прицел обычно попадали белобочки и афалины, причем щенные самки подвергались отстрелу в 3-4 раза чаще, чем самцы.

История советской дельфинобойной индустрии началась в 1920 году после организации в Крыму и на Кавказе пунктов первичной переработки дельфинов. Отечественных специалистов тогда еще не было, приходилось пользоваться услугами турок и греков. Промысел велся кустарно и настолько малоэффективно, что организованные пункты пришлось вскоре закрыть. Быстрый рост добычи связан с появлением в 1929 году первой советской артели дельфинеров. С этого момента развитие пошло по двум путям: гослова и артельно-колхозного промысла.

Страна переживала бурную индустриализацию, старались не отставать и дельфинобои. Вот как описывает этот период С.Клейненберг: "Возникали постепенно новые артели промышленников. Строились новые пункты первичной обработки продуктов промысла и специализированные обрабатывающие технически оснащенные заводы, оборудование которых позволяло полностью использовать сырье, вплоть до изготовления мясо-костной муки и удобрительных туков. Были построены стационарные жиротопенные и обрабатывающие заводы в Туапсе, Севастополе, Балаклаве и плавучий завод "Красный кубанец". Позже обрабатывающие заводы были построены в Новом Афоне и Новороссийске, пункт по первичной обработке в Ялте".

Главным продуктом промысла был дельфиний жир. Часть его шла на технические нужды в кожевенную и мыловаренную промышленности, часть благодаря высокому содержанию витамина D использовалась в медицинских целях. Медицинский жир даже получил особое название "дельфиноль"³ . Кроме того, из челюстного сала после специальной очистки делали смазку для хронометров и других точных механизмов. Кожу использовали в кожевенной промышленности. Мясо, по химическому составу не уступающее телятине, использовалось для приготовления колбас.

Промысел на Черном море велся почти круглый год, перемещаясь вдоль восточного берега вслед за сезонными миграциями основной массы дельфинов. Первое время сосуществовало две его разновидности: сетной лов с помощью специальных крупноячейных неводов - аломанов - и отстрел из ружей. В 1936 году решением Главрыбвода СССР ружейный промысел был запрещен. Это было вызвано, как пишет С.Клейненберг, "слишком большим количеством подранков и убитых тонущих дельфинов, пропадающих без использования". Зато аломанный лов непрерывно совершенствовался, с того же года его эффективность многократно возросла благодаря разработке сейнера с кольцевым неводом и подключению авиаразведки. Применение самолета позволило регулярно обследовать около 150000 квадратных километров, то есть более трети акватории Черного моря. В Турции, наоборот, вплоть до 1983 года преобладал ружейный промысел.

Максимум добычи в СССР был достигнут в 1938 году - 147653 дельфина, или 72,9 тысяч центнеров. В Турции до 1980-х ежегодный объем промысла составлял около 40-70 тысяч особей, по другим данным в период с 1951 по 1956 годы он колебался в пределах 85-100 тысяч центнеров, что составляло более 200 тысяч голов. В Болгарии и Румынии этот показатель не превышал нескольких тысяч в год. Точное количество дельфинов Черного моря, добытых в текущем столетии, не известно. В Российской империи и СССР оно, вероятно, превысило 1,5 миллиона, в других черноморских странах - 4-5 миллионов.

В 1964-1966 годах в советских водах, вопреки наращиванию промысловых мощностей, ежегодный вылов дельфинов резко уменьшился - в целом до 3-4 тысяч центнеров, в том числе белобочки до одной тысячи центнеров. Обвальное падение уровня добычи, наблюдавшееся также в Болгарии и Турции, произошло в результате критического сокращения численности животных, которое, в свою очередь, было логическим и неизбежным результатом переэксплуатации популяций.

Под влиянием неумеренного промысла изменялся качественный состав уловов. Если в 1930-1940-е количество добываемых в водах СССР белобочек, азовок и афалин в среднем выражалось соотношением 200:10:1, то в годы, предшествовавшие запрету, преобладающим видом стала азовка. В Турции в начале 1980-х в дельфиньем промысле 80% составляли азовки, 15-16% белобочки и 2-3% афалины, хотя белобочки считались наиболее предпочтительной добычей.

В 1967-1983 годах только одна фабрика в Трабзоне переработала 4534 тонны дельфинов, получив 1227 тонн жира и 779 тонн "рыбной" муки. По данным FAO , в Турции в период между 1976 и 1981 годом было добыто почти 250000 дельфинов всех трех видов (в среднем 41221 животное в год). Независимые эксперты провели свою оценку на основе сведений о потреблении винтовочных патронов для охоты. Ежегодно их использовалось округленно от 103000 до 133000 штук. Рыбаки подсчитали, что примерно один выстрел из четырех убивал дельфина. Исходя из этого, в год убивалось от 34000 до 44000 животных, что близко к данным FAO. Эти цифры, конечно же, не учитывают потерянных в море (затонувших) животных, так как рыбаки под словом "убить" зверя подразумевают "убить и доставить дельфина на берег", а эти потери (тщательно подсчитанные экспертами) составляли 40-50% от животных, доставленных на переработку. В 1982 году в Турции (то есть в течение предпоследнего года разрешенного в этой стране промысла) добыто около 25 тысяч дельфинов.

В настоящее время промысел дельфинов запрещен во всех причерноморских государствах, о чем уже не раз говорилось в предыдущих главах, однако его отчасти заменило браконьерство. Вещественные доказательства массового нелегального промысла азовки обнаружены в Турции. Например, в марте 1990 года трупы 232 азовок, добытых единовременно камбальными сетями, были переработаны в Якакенте на ворвань, корм для животных и удобрения.

Современный турецкий ружейный промысел трансформировался в своеобразную спортивную охоту и ведется, по словам самих браконьеров, в продолжение вековых традиций своего народа. В 1990 году азовка с огнестрельными ранами была найдена нами на окраине Евпатории. По состоянию трупа было видно, что он более недели пробыл в воде, то есть его вполне могло принести течением даже с противоположного берега моря.

Как своеобразный курьез можно упомянуть предпринимавшиеся в прошлые годы попытки спортивного "рыболовства" дельфинов. В одной книжке⁵ есть даже специальная глава по этому вопросу. При этом не были забыты последние на тот момент достижения в изучении дельфинов, что породило, например, такие строки: "Используя способность дельфинов улавливать звуки и ультразвуки, рыболовы-спортсмены с гораздо большим успехом приманивают их рыболовными приманками с повышенной акустикой, чем на различные натуральные приманки, как это делалось еще совсем недавно". Текст сопровождала фотография удачливого "рыболова" с азовкой в руках.

Запрет на промысел не принес ожидаемых результатов: восстановления поголовья черноморских дельфинов не произошло. Более того, по данным учетов, их численность продолжала снижаться. Очевидно, что хрупкий природный баланс гораздо легче нарушить, чем восстановить. Дельфины не могут жить в отрыве от окружающей их среды, а человек и здесь "позаботился": ни для кого не секрет, что Черное море больно, или, как говорят специалисты, переживает экологический кризис. А наиболее уязвимыми в нем оказались морские млекопитающие.

Несмотря на столь критическое положение, в Турции среди рыбаков не утихают надежды на возобновление промысла. Правительство этой страны постоянно испытывает большое давление со стороны рыболовной индустрии, требующей отмены запрета. К сожалению, эти надежды не беспочвенны. Хотя Турция и является членом Бернской конвенции, которая охраняет редкие виды флоры и фауны в Европе, возобновление промысла возможно, если будет доказано, что дельфины наносят серьезный вред рыболовству, а возобновление охоты не навредит выживанию популяции. Казалось бы, неизбежны трудности со сбытом. Ведь продажа жира и мяса в страны Европейского сообщества будет невозможна в связи с запретом в этих государствах импорта любых продуктов переработки китообразных. Однако готовый рынок для них существует в Японии, куда, кстати, из Турции сейчас экспортируется большая часть продуктов рыбного промысла.

¹Ф.Куиличи. - Океан. - М.: Мысль, 1976.
²Справедливости ради надо заметить, что царская Россия, а затем СССР вряд ли являлись самыми злостными истребителями китообразных. Эту сомнительную пальму первенства с ними весьма успешно могли бы разделить Япония, Норвегия и некоторые другие мировые "браконьеры". В настоящее время ни Украина, ни Россия не ведут китобойного промысла. Японцы же никак не могут расстаться с китовым мясом и считают блюда из него частью своей национальной культуры.
³Дельфиний жир используется в лечебных целях и сейчас. К сожалению, делается это с грубейшими нарушениями санитарно-гигиенических норм, поскольку главным источником сырья для знахарей служат мертвые животные на берегу (мы много раз встречали следы таких заготовок). Серьезную опасность представляет также традиционное в некоторых крымских селах использование трупов дельфинов в качестве корма для свиней, собак, пушных зверей и кур.
⁴Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН (Food and Agricultural Organization), штаб-квартира - в Риме.
⁵Ю.Шеманский - Спортивное рыболовство и подводная охота на Черном море. - Одесса: Маяк, 1963.

Не вызывает сомнений, что после специалистов-"дельфинологов" первое место по контактам с дельфинами занимают представители многочисленного и беспокойного племени рыбаков. Ну, а в историческом плане (рыболовство существует ровно столько, сколько живут на берегах морей люди) они - бесспорные лидеры в этой области. С древнейших времен просоленные всеми ветрами "морские волки" связывали с дельфинами приметы своего ремесла, видели в них то друзей, то врагов.

В классических работах, среди которых наиболее известны труды Плиния Старшего, приводятся многочисленные факты успешного взаимодействия людей и дельфинов во время рыбной ловли на Средиземном море. Добровольные помощники рыбаков выступали в основном в качестве загонщиков, они направляли рыбу в сети или удерживали ее во время охоты возле лодок.

Традиционное доброжелательное отношение к дельфинам сохранилось у итальянских рыбаков до нашего века. По их словам, значительной частью своих уловов они были обязаны помощи со стороны белобочек. С другой стороны, афалин они ненавидели, поскольку дельфины этого вида часто воровали рыбу и разрывали сети. Афалины, прозванные ими "ferone" (лютый, свирепый), считались настоящим бичем неаполитанских рыбаков. Долго не везло и атлантическим родственникам азовки. По словам А.Брэма, "морская свинья так вредит рыболовству, что ее везде жестоко преследуют".

Крымские рыбаки в начале века, то есть в годы дельфиньего изобилия, считали дельфина полезным животным, помогающим их промыслу - читаем мы в старых научных статьях. Только афалин они, как и итальянцы, недолюбливали. Эпоха лихорадочного покорения природы в молодом Советском Союзе наложила свой отпечаток на отношение к дельфинам. В статьях видных ученых простыми арифметическими расчетами доказывалось, что черноморские дельфины поедают рыбы почти в десять раз больше, чем ее вылавливают рыбаки всех окружающих море стран. Налицо якобы вредная конкуренция и вытекающая из нее необходимость наращивания дельфинобойного промысла.

Сильно поредевшее дельфинье население давно уже не конкурирует с тысячекилометровыми рыбацкими сетями. Наоборот, рыбаки обеспокоены тем, что дельфины встречаются им все реже и реже. Это, по их мнению, свидетельствует об общем неблагополучии моря.

Среди причин исчезновения дельфинов большинство опрошенных нами рыбаков первой называют загрязнение моря. По всей видимости, это верно. Есть, однако, факторы, порожденные и самим рыболовством. На языке профессионалов они называются "приловами", то есть незапланированными прибавками к улову. Попадание морского зверя в эту категорию - несчастье как, естественно, для самого пострадавшего, так и для хозяев снасти. Запутавшееся животное, особенно такое крупное, как афалина, наматывает на себя несколько метров сети, в стремлении всплыть за воздухом поднимает ее к поверхности и тем самым лишает рыбаков их законного улова - чаще всего, донных рыб.

Немало бед дельфинам приносят так называемые активные, или отцеживающие рыболовные снасти. Несмотря на то, что впервые применение донных тралов в Черном море было запрещено еще в 1911 году (причина - колоссальный прилов молоди осетровых), их океанский вариант еще много десятилетий спустя перепахивал самые плодородные участки морского дна. Гигантские орудия лова оставляли за собой пустыню, кроме того, в них, по свидетельству специалиста из Одессы В.Юхова, нередко попадали десятки дельфинов. Другое популярное в последние годы орудие - разноглубинный трал¹ - тоже оказывается смертельной ловушкой для дельфинов. В октябре 1995 года рыбаки передали нам на исследование двух белобочек, задохнувшихся в таком трале в районе Евпатории-Тарханкута. Существует два механизма попадания дельфинов в трал. Во-первых, они могут повиснуть на нем сверху, зацепившись зубами за дель. В этом случае у них есть шансы на выживание при условии относительно гуманного отношения рыбаков, обычно сбивающих их баграми. Во-вторых, дельфины в погоне за стаей рыбешки могут зайти внутрь трала. Эти животные обречены, так как выборка трала продолжается гораздо дольше, чем дельфин может обойтись без воздуха.

Считал ли кто-нибудь этих и других утопленников? Да, вскоре после запрета на промысел дельфинов обязанность учитывать их в прилове была возложена на рыбинспекцию. С 1968 года в Крымчеррыбводе составляются ежегодные отчеты. По существующим правилам, рыбаки должны сообщать о каждом случае прилова и составлять совместно с рыбинспектором акт. Понятно, что на практике мало кто обременяет себя дополнительной "волокитой": большинство задохнувшихся животных безвестно кануло в воду.

Ужесточение охраны дельфинов, как ни странно, только ухудшило положение с регистрацией приловов. Из-за опасения очень крупных штрафов "за незаконную добычу" рыбаки вопреки инструкции вынуждены теперь вполне сознательно скрывать их. Это юридическое недоразумение нуждается в срочной корректировке. Положительный опыт такой работы есть, например, в Германии и Польше. Там по новым законам штрафуют не за сам факт прилова дельфина (при существующих способах рыболовства это неизбежно), а именно за попытку его сокрытия.

Необходимо уточнить, что не всегда попадание дельфинов в орудия рыболовства заканчивается смертью. Наиболее опасны для зверей жаберные сети. В ставных же неводах, представляющих собой стационарные ловушки с мелкоячеистой сеткой, они чувствуют себя как в рыбном магазине. Особенно преуспевают в этом афалины, легко находящие дорогу в лабиринте как туда, так и обратно.

В местной, а иногда и в центральной печати периодически появляются сообщения о задержании в водах Украины турецких браконьеров. Называемые при этом цифры изумляют даже бывалых специалистов рыбоохраны. Достаточно сказать, что в поставленные только одной шхуной сотни километров тончайших и прочных сетей порой "прилавливается" дельфинов больше, чем за целый год всеми местными рыбаками (по официальным данным). При этом турки, не раз пойманные у себя дома международными природоохранными организациями за массовой переработкой дельфинов, похоже, и в гостях не очень огорчаются тому, что кроме камбалы и осетров в их сетях запутываются сотни дельфинов.

Проблема пагубного воздействия рыболовства на морских млекопитающих - не только черноморская, она актуальна во всем мире. Для многих видов именно случайная гибель в сетях считается главным фактором снижения численности популяций. Особенно страдают полосатые продельфины в западной Атлантике и морские свиньи - в северной. Специалисты работают над решением этой проблемы в разных направлениях. Одни, как Р.Кастеляйн с коллегами из Реабилитационного центра морских млекопитающих в Хардервийке (Нидерланды), пытаются научить спасенных дельфинов в будущем избегать сетей, другие разрабатывают безопасные для дельфинов сети, снабженные отражателями их локационных акустических сигналов или, как, например, А.Гудсон из Технологического университета в Лоуборо (Великобритания), электронными отпугивающими устройствами.

¹На Черном море сейчас применяется для лова мелкой массовой рыбы, главным образом, кильки и хамсы.

...У причальной стенки колышется плотный малахитовый ковер. Среди водорослей то и дело показываются следы цивилизации в виде клочков полиэтилена и пустых бутылок, искрящейся радуги нефтяного пятна: Знакомая картина, не правда ли?

Глобальная проблема загрязнения морей и океанов особенно тяжело поддается решению в замкнутых водоемах с густо населенными берегами. В этом тревожном списке давно и прочно обосновались оба наших моря: Черное и Азовское.

Предлагаем простой эксперимент. Спросите нескольких людей на берегу: почему в море не стало дельфинов? Скорее всего, вы получите единодушный ответ: из-за загрязнения моря. К сожалению, такую стереотипность мышления нельзя отнести только за счет "перегибов" экологической пропаганды. Действительно, техническая экспансия до сих пор сопровождается загрязнением окружающей среды ядовитыми отходами производства. Их жертвами становятся водные беспозвоночные, рыбы, морские млекопитающие и, в конечном счете, сами люди, потребляющие тех же отравленных мидий и рыбу.

Чтобы глубже понять опасность загрязнений именно для высокоорганизованных животных, к которым в биологическом смысле относятся как дельфины, так и человек, обратимся к азам экологии. Как известно, живые организмы в природной системе можно построить в виде так называемой пищевой пирамиды. Эта наглядная форма отражает существующее положение вещей, когда для наращивания одного килограмма собственного веса животному нужно съесть до десяти килограммов других организмов, как правило, более низкого уровня. В упрощенном виде это выглядит так: на одной тонне фитопланктона (микроскопических водорослей) вырастает 100 килограммов зоопланктона (червей, рачков и прочей животной мелочи). Это количество взвешенных в воде организмов может обеспечить десять килограммов прироста для рыб-планктофагов (кильки, хамсы), которые, в свою очередь, дадут всего лишь один килограмм привеса для дельфина. Так вот, коварство устойчивых к разложению загрязнителей, таких как печально известный инсектицид ДДТ, заключается в том, что на каждой новой ступени пищевой пирамиды они как бы "сгущаются", то есть концентрация их в тканях более высоко организованных животных возрастает пропорционально количеству массы органического вещества, прошедшего через все нижние ступени. Поэтому в нашем случае яд в дельфине окажется в тысячу раз более концентрированным, чем в поглотивших его водорослях. Кроме того, продукты распада пестицидов в организме подчас более опасны, чем они сами.

Нельзя также забывать, что реальная пищевая цепочка может быть куда длиннее представленной выше. Ведь есть еще хищный зоопланктон и рыбы, поедающие других рыб. Соответственно количеству новых звеньев в геометрической прогрессии возрастает концентрация загрязнителей.

Такая "диета" весьма пагубно сказывается на здоровье. Установлено, что яды типа ДДТ и полихлорированных бифенилов (ПХБ) воздействуют сразу в двух направлениях: разрушают иммунную систему и повреждают органы размножения. Есть у них еще одно свойство, которое только усугубляет положение - "любовь" к жиру. Из-за этого страдают в первую очередь детеныши, поскольку львиная доля липофильной отравы из организма матери выводится вместе с молоком. Кроме того, пестициды накапливаются в подкожном сале дельфинов. И вот, представьте себе, во время бескормицы (перебоев с рыбой) наступает черед использования собственных жировых энергетических запасов, а они - отравлены.

В период массовой гибели дельфинов в 1989-1990 годах мы совместно со специалистами из Украинского института гигиены и токсикологии (в то время - ВНИИГИНТОКСа) провели анализ образцов жира у зверей всех трех видов. В результате содержание ДДТ и гексахлорциклогексана у азовок оказалось в среднем в пять раз выше, чем у афалин и в десять раз выше, чем у белобочек. Видимо, не случайно тогда около 80% от общего количества выброшенных на берег дельфинов составили именно азовки.

Море загрязняют не только пестицидами. Как установили в ИнБЮМе², со сбросными водами рисовых чеков и стоками химкомбинатов в Каркинитский залив поступает большое количество ртути. Ядовитый для всего живого металл аккумулируется и передается по пищевым цепям во все возрастающей концентрации. Страдают дельфины и рыбоядные птицы (рядом - заповедные "Лебяжьи острова"). В мышцах и печени азовки ртуть была выявлена в количестве выше ПДК (предельно допустимой концентрации).

Известно, что некоторые тяжелые металлы интенсивно накапливаются в скелете. В 1992 году нами совместно с сотрудниками Института минеральных ресурсов (Симферополь) было изучено содержание микроэлементов в зубах азовок, найденных на побережье Крыма. Полученный список потенциально опасных веществ оказался очень внушительным, а концентрации некоторых токсикантов (особенно свинца и мышьяка) вызывают прямые опасения.

По некоторым оценкам, наибольшую угрозу черноморской жизни представляют нефтепродукты. Думается, те, кому на стол попадала кефаль с сильным запахом керосина, согласятся с этой точкой зрения. Один из ярких примеров угнетения жизни моря под многометровыми нефтяными наслоениями - полумертвая Севастопольская бухта. На дельфинов этот вид загрязнений действует, главным образом, косвенно (через пищу), но нефтяная пленка может также вызывать болезни кожи и органов дыхания. Особенно трудно приходится подневольным животным, потому что им некуда скрыться из загрязненных прибрежных вольеров.

Загрязнение вод неочищенными бытовыми стоками вызывает вспышки размножения смертельно опасных для морских млекопитающих бактерий. Вообще, у дельфинов выявлен неожиданно богатый "ассортимент" микробов: по данным Лаборатории БРЭМА, у одних только афалин, которые благодаря способности жить в отечественных океанариумах изучены лучше, известны три разновидности вирусов, 81 вид бактерий, 14 видов микроскопических грибов и 24 вида водорослей-обрастателей. В популярных и научных статьях можно прочитать о том, что дельфины эволюционно были приспособлены к жизни в чистой воде и теперь гибнут в загрязненной. Действительно, казалось бы, безвредная для организма кишечная палочка при попадании в дыхательные пути становится смертельно опасной. Впрочем, это справедливо не только для дельфинов, но и для наземных животных, включая человека. Просто в море бактериям значительно легче вместе с брызгами попасть в легкие, кроме того, в воде многие из них выживают значительно лучше, чем в воздухе под солнечными лучами. Вероятность этого многократно возрастает в воде, "удобренной" фекалиями. Невольным полигоном для полимикробного инфицирования животных являются наши дельфинарии, где главной причиной гибели дельфинов многие годы остаются бактериальные пневмонии и сепсис.

В последние годы в море участились так называемые "красные приливы". Увы, это название ничего общего не имеет с прекрасным (как "красная девица" или "красная рыба"), а происходит от цвета воды, насыщенной мириадами клеток микроскопических водорослей (это с точки зрения ботаников, зоологи же с завидным упорством относят их к простейшим животным). Впрочем, цвет зависит от преобладающего вида организмов и часто бывает зеленовато-бурым. Выделяемые некоторыми "приливообразующими" видами нейротоксины являются одними из самых сильных среди известных в природе ядов. Попавшая в зону ядовитого прилива рыба гибнет, а выжившая накапливает токсины и может отравить того, кто ее съест³. Вспышки численности фитопланктона, или "цветение" воды, как правило, связаны с выносом на поверхность под влиянием сгонных ветров огромного количества органики, как говорят специалисты, "депонированной в осадках в результате многолетнего антропогенного загрязнения прибрежных вод"⁴.

Из названия этой главы следует, что речь идет о террористе, который орудует в природе с помощью ядов и взрывов. Так и есть, техническая экспансия имеет не только "тихие" последствия. Взять хотя бы военные полигоны. В марте 1990 года неподалеку от одного из них в районе озера Донузлав вскоре после очередного бомбометания мы нашли мертвую белобочку, у которой в результате стресса произошел вывих гортани⁵ и глубоко в легкие проникла извергнутая из желудка пища - животное задохнулось. В 1982 году в Азовском море произошел взрыв буровой, в результате которого, по подсчетам рыбоохраны, погибло более двух тысяч азовок. В последнем случае виновные были наказаны - рублем. А безвинные дельфины - смертью.

...Придуманный аборигенами Австралии бумеранг знаменит своей способностью поражать, возвращаясь, неумелого охотника. Люди, вольно или невольно уродующие свой природный дом, сами становятся жертвами вышедшего из-под контроля разрушительного процесса. В результате малограмотного освоения природных богатств Азово-Черноморского бассейна стали несъедобными и даже опасными для здоровья некоторые виды рыб⁶, мидии и устрицы вблизи крупных городов, безвозвратно утрачены целые уникальные сообщества, например, знаменитое филлофорное поле Зернова в северо-западной части Черного моря. Список потерь, к сожалению, можно продолжить. Наконец, к последней черте подошли звери - наиболее близкие к нам по биологической организации морские обитатели. Поэтому вполне очевидно, что вопрос чистоты Черного моря - ключевой в стратегии выживания человека и природы в регионе.

¹С.Светашева и соавт. (в кн.: Молисмология Черного моря. - Киев: Наукова думка, 1992).
²Возможно, в том числе дельфина, хотя влияние красных приливов собственно на черноморских млекопитающих по сей день не изучено.
³Л.Виноградова, В.Васильева - Многолетняя динамика и моделирование состояния экосистемы прибрежных вод северо-западной части Черного моря. - Спб: Гидрометеоиздат, 1992.
⁴В норме гортань дельфинов удерживается мощными мышцами в носовых полостях, что обеспечивает практически полное разобщение дыхательных и пищеварительных путей.
⁵По данным ЮгНИРО и ИнБЮМа, рекордсменом среди рыб по содержанию в тканях пестицидов и тяжелых металлов является катран, а в целом максимальные концентрации загрязнителей зарегистрированы в рыбьих икринках, которые обладают высокими поверхностно-сорбционными свойствами и активно накапливают поллютанты из морской воды.

Из справочных изданий легко можно узнать, что белуха (Delphinapterus leucas) - это кит семейства нарваловых. Длина тела этих животных достигает шести-семи метров, масса - двух тонн. Окраска однотонная, меняется с возрастом: у новорожденных она светло-серая, затем голубоватая, у взрослых - белая или желтоватая. Именно за белый цвет кожи этого зверя в России назвали белухой, а во многих других странах - белым китом. Обитают белухи в северных морях, омывающих берега Евразии и Северной Америки, южнее 48^o северной широты не встречаются. Совершают регулярные миграции, не избегают мелководий, могут зимовать среди льдов, в полыньях. В погоне за рыбой они поднимаются по рекам на сотни километров, например, по Юкону до 700, а по Рейну до 400 километров выше устья. Небезынтересно также, что именно благодаря этому “голосистому” морскому зверю, а не представителю осетровых рыб, в обиход вошло выражение “реветь белугой”.¹

…Л1984 года в студеных водах Охотского моря появился на свет детеныш белухи. Семь лет спустя его знали “в лицо” во всем мире, а для возвращения его из Черного моря на родину были собраны солидные средства - 250 тысяч фунтов стерлингов. Судьба свободолюбивого белого кита обсуждалась на самом высоком уровне с участием авторитетнейших природоохранных организаций. И все же, при всей популярности Айдына (известного также под кличками Бриз и Брайтнесс), до сих пор мало кому известно, как в теплом море очутился полярный зверь.

Впервые наш герой попал к людям в июле 1987 года в Сахалинском заливе, неподалеку от острова Байдукова. После поимки его с еще несколькими сородичами перевезли за полторы тысячи километров к югу, в бухту Витязь Японского моря. Это был первый, но далеко не последний вояж великого путешественника поневоле. Там он получил свое первое имя - Бриз - и начал военную службу.

В сентябре 1991 года уже повзрослевшего кита и двух других белух - Тишку и Вайта² - погрузили в самолет и, перенеся через весь континент, привезли в Крым, в Казачью бухту Черного моря. Здесь случилось непредвиденное: сразу после выгрузки Бриз и Тишка нашли прореху в небрежно залатанном сетевом ограждении вольера и ушли в море. После этого их видели вдвоем в Севастополе: в Круглой бухте (Омега), у древнего Херсонеса и даже в шумной Севастопольской бухте, где беглецы умудрились провести несколько дней. Похоже, они зашли туда, чтобы проведать собратьев - дельфинов-афалин, дававших представления в вольере возле Ушаковой балки³.

Тишку больше не видел никто, а Бриз вскоре объявился у турецких берегов, в окрестностях города Герзе, что неподалеку от Синопа. Ручной белый кит нисколько не боялся людей и, ко всеобщему восторгу, позволял себя кормить и гладить. От турок он получил свое новое имя - Айдын, что значит “Светлый”, “Ясный”. Однако прошло чуть более двух месяцев, и у него нашелся новый хозяин в лице Утришского дельфинария. Доверчивого кита без особого труда отловили - он был приучен подавать хвост по команде человека и, не сопротивляясь, позволил накинуть на него мягкую петлю - и в апреле 1992 года вернули в Крым, теперь уже в бухту Ласпи⁴. Здесь он составил компанию своему земляку - белухе Егору⁵ - и трем черноморским афалинам. Эта бухта могла стать постоянным домом Айдыну, если бы им опять не овладела тяга к перемене мест.

В ночь на 15 ноября того же года во время урагана⁶ он вместе с афалинами вновь покидает обжитое место⁷. Егор же оказался невезучим, запутался хвостом в ограждающей вольер сети и получил серьезные травмы. Надо отдать должное самоотверженности сотрудников дельфинария, в первую очередь А.Станенису, С.Попову и В.Кобинякову, которые буквально на руках выходили раненого. Благодаря ежедневным процедурам он быстро пошел на поправку, и вскоре о случившемся напоминали только шрамы.

Еще первый побег Айдына не остался незамеченным, многие газеты мира тогда поместили сообщение о “большом белом дельфине, сбежавшем из военного океанариума”. Рецидив только добавил ему популярности. Появились различные проекты. Самые смелые из них предусматривали поимку упрямого животного, транспортировку в Италию, где ему предстояло протезирование зубов и полное медицинское освидетельствование, а затем возвращение на северную родину, в Охотское море.

Надо сказать, будущее этой белухи породило споры, выходящие за рамки беспокойства о судьбе конкретного животного. Скорее, они носили отвлеченно-философский характер и касались отношений человека и природы вообще. Так, знаменитый своей активной позицией “Гринпис” на сей раз предлагал оставить все как есть и больше не ловить Айдына, коль скоро он так хорошо прижился на новом месте. Другая, менее известная у нас, но тоже активная природоохранная организация - “British Divers Marine Life Rescue” (то есть “Спасение жизни моря британскими водолазами”) - имела свою точку зрения и предлагала реинтродукцию белухи в Охотское море. Этот проект нашел отклик у многих людей в Великобритании, в результате и были собраны упомянутые 250 тысяч фунтов стерлингов на его осуществление⁸.

Впрочем, у Айдына были свои планы. Он не стал дожидаться очередной отловочной экспедиции и исчез. Наконец выяснилось, что наш странник снова пересек Черное море. Зиму 1992-1993 годов он провел в Днепро-Бугском лимане. Местные рыбаки часто видели его взламывающим лед возле ям, где скапливается на зимовку рыба⁹.

Айдыну никто не причинил вреда, и с наступлением тепла он благополучно откочевал к уже знакомым ему турецким берегам. Там он прижился у одного из городов, где был встречен весьма радушно. Местного профессора даже назначили на почетную должность его “смотрителя”. Этот человек стал единственным законным “кормильцем” белухи - остальной публике было запрещено приближаться к животному. Легендарному киту был выписан паспорт почетного гражданина и установлен прижизненный памятник. Еще одной данью популярности Айдына было присвоение его имени новой марке мотороллера.

Небывалый почет и обожание все же не смогли удержать беспокойного Айдына на месте. Зиму1994-1995 годов не знающий границ кит провел у берегов Болгарии, где, по далеко распространившимся слухам, благосклонно принимал рыбу из рук рабочих английской нефтяной вышки. Дальнейшая его судьба неизвестна. Можно лишь гадать, какой новый маршрут избрал “белый странник”...

Вообще, проблема интродукции, в данном случае - насильственного переселения диких животных в новые, непривычные для них условия - требует большой осторожности. Конечно, военные или коммерческие интересы могут иногда перевешивать иные мотивы, однако вряд ли когда-нибудь удастся толково объяснить необходимость перевозки черноморских афалин за Полярный круг, в окрестности Мурманска (Дальние Зеленцы), где все животные погибли из-за переохлаждения и болезней. Или заброс прекрасно приспособленных к Заполярью белух в южное море. Из первых трех новоявленных “черноморцев”, привезенных в Утришский дельфинарий, в живых остался только многострадальный Егор, который до сих пор отбывает трудовую повинность в Москве. Одно животное из этой группы погибло на месте, второе - на гастролях в Израиле. Чем закончилась вторая попытка, мы тоже знаем. Опять же, из трех белух только Вайт продолжает радовать посетителей океанариума. Сбежавшие киты (Бриз-Айдын и сразу потерявшийся Тишка) обречены на одиночество в чужом для них мире.

Кроме всего прочего, занос новых животных чреват опасностями для местных видов. Хрестоматийны случаи исчезновения реликтовых островных животных при появлении намеренно или случайно завезенных людьми скота или крыс. Фауна Черного моря, как ни парадоксально это звучит, по сути своей тоже островная, то есть она оторвана от родственной океанской. За годы изоляции сложились уникальные условия как для формирования новых видов, так и для сохранения старых, вымерших в других местах. Черноморские биоценозы уже не раз переживали потрясения, связанные со случайной интродукцией чужеродных видов. Вспомним хотя бы завезенную с балластными водами из Японского моря хищную улитку рапану, которая, не имея естественных врагов, уже полвека истребляет двустворчатых моллюсков¹⁰. Или североамериканского гребневика мнемиопсиса, попавшего к нам, судя по всему, тем же путем из Западной Европы, который лишил корма рыб-планктофагов - основную пищу дельфинов. Разумеется, белухи не грозят вспышкой численности, но нельзя забывать, что у них, как и у всех животных, есть свои паразиты и болезни. Кто может поручиться, что какие-нибудь случайно привезенные червь или вирус не вызовут мор среди дельфинов-аборигенов?

¹Между прочим, в английском языке за белухой сохранилось прежнее, заимствованное из старорусского, название - beluga.
²Вайта (от white - белый, англ.) сейчас можно увидеть в самом центре Севастополя - в океанариуме “Аквамарин”, что на берегу Артиллерийской бухты.
³В 1991-1992 годах здесь и в бухте Ласпи размещались отделения Утришского дельфинария, в то время дочернего коммерческого предприятия ИЭМЭЖ.
⁴Поимка Айдына вызвала большой резонанс, причем не только в “зеленых” кругах. Многих свидетелей возмущала техника операции. Центральные турецкие газеты не жалели места и помещали горячие репортажи на первые полосы. Местные власти, отвечая на недовольство жителей, спешили успокоить их хорошими новостями о благополучном прибытии всеобщего любимца в Севастополь. Английские газеты особенно не скупились на выражения: день повторного отлова они назвали черным для Айдына, а турок - варварами, отправившими белого кита на верную смерть.
⁵С 1994 года “прописан” в Московском дельфинарии - филиале Утришского дельфинария. В момент “турецкой операции” ловцы Айдына выдавали Егора за самку Машу, которая якобы ждет-не-дождется нашего героя дома. Сентиментальная история воссоединения белушьей семьи послужила чуть ли не главным аргументом для “выдачи” беглеца новоявленным хозяевам.
⁶Из справки Агрометеорологической станции “Никитский сад”: “… Ураган причинил очень большой ущерб хозяйству Южного берега Крыма. В порту утонуло несколько катеров, повреждено много судов, портовых кранов, в районе Фороса (в бухте Ласпи - С.К.) поврежден дельфинарий, в поселках сорваны крыши домов, выдавлены стекла, повалены опоры и оборваны провода электролиний, почти на сутки было прервано движение троллейбусов в Симферополь. Такого ущерба народному хозяйству Южного берега Крыма (от урагана - С.К.) не было на памяти живущего поколения”.
⁷Любопытно, что и первый побег Айдына был представлен журналистам как следствие шторма. Ну чем не ирония судьбы?
⁸Еще в сентябре 1992 г. делегация “British Divers…” посетила дельфинарий в бухте Ласпи. Ими были взяты образцы, необходимые для планирования дальнейшей работы над проектом. Из-за таможенных недоразумений пробы оказались “невыездными”. Выручила Лаборатория БРЭМА, в которой нужные биологические исследования были проведены.
⁹В.Мельников (ТИНРО) наблюдал в бухте Витязь Японского моря, как белуха по кличке Чиф быстро расчищала замерзавший за ночь вольер с помощью выдыхаемых ею воздушных пузырей, которые буквально взрывали лед.
¹⁰Двустворчатые моллюски, к которым относятся мидии, устрицы, сердцевидки и другие массовые виды, кроме несомненных кулинарных достоинств, обладают уникальной способностью очищать море, поскольку вся жизнь у них (дыхание, питание, размножение) связана с фильтрацией огромных масс воды.

Приведенный ниже список событий и документов нельзя считать исчерпывающим. В нем нет ряда законодательных актов и природоохранных инициатив, принадлежащих Болгарии, Грузии, России, Румынии и Турции. Кроме того, летопись, несомненно, может быть дополнена множеством ведомственных инструкций, правил, положений и приказов, о существовании которых знают или догадываются только специалисты.

Конец XIX в.	В Болгарии введен запрет на промысел тюленя-монаха; места обитания тюленей взяты государством под охрану.
1936	В СССР запрещен ружейный промысел дельфинов.
1965	В СССР введен лимит на сетной лов дельфинов и временный запрет на их добычу в период размножения.
1966	В марте издан приказ Минрыбхоза СССР “О введении запрета добычи дельфинов в Азово-Черноморском бассейне” в течение 10 лет. В августе к запрету присоединились Болгария и Румыния.
1969	Изданы приказ Минрыбхоза СССР “О регистрации приловов дельфинов при рыбном промысле” и инструкция главка Азчеррыба “Сбор материала по снулому дельфину на наблюдательных пунктах”.
1972	Средиземноморский тюлень-монах занесен в Красную книгу Международного союза охраны природы (IUCN).
1974	Приказ Минсельхоза СССР об учреждении “Книги редких и находящихся под угрозой исчезновения видов животных и растений СССР” - советской Красной книги. В приложении к приказу дан список животных, включающий тюленя-монаха.
1975	Вступила в силу Конвенция о водно-болотных угодьях (Рамсарская, 1971), которая предусматривает, в частности, охрану некоторых местообитаний морских млекопитающих Черноморского бассейна. Так, в список водно-болотных угодий международного значения внесены Каркинитский, Ягорлыкский и Тендровский заливы, дельта Дуная, Сиваш.
	В Минрыбхозе СССР принято Положение о порядке отлова дельфинов в Азово-Черноморском бассейне для научно-исследовательских целей и содержания их в неволе.
1976	XII сессия Комиссии по применению Cоглашения между правительствами СССР, Болгарии и Румынии о рыболовстве на Черном море продлила срок запрета на промысел дельфинов еще на 10 лет.
1977	Международная китобойная комиссия (IWC) приняла резолюцию, согласно которой государства-члены IWC должны ежегодно представлять данные о санкционированных отловах и случайных приловах малых китообразных. Из черноморских стран только СССР, а теперь Россия, является членом IWC.
1978	Международный совет охраны природы (NCC) опубликовал “Предложения относительно китообразных” в поддержку инициативы правительства Великобритании взять под охрану все виды китов и дельфинов во всемирном масштабе.
1979	Вошла в силу Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (CITES, или Вашингтонская, 1973). В список особо охраняемых видов (I приложение) включен тюлень-монах. Из черноморских стран лишь СССР ратифицировал эту конвенцию; сейчас правоприемницей СССР является Российская Федерация.
1980	Опубликована Всемирная Природоохранная Стратегия - документ, в котором особо подчеркивается необходимость сохранения морских млекопитающих.
	Принят Закон СССР “Об охране и использовании животного мира”.
	Тюлень-монах занесен в Красную книгу Украинской ССР.
1982	Вступила в силу Конвенция о сохранении дикой фауны и флоры и природных мест обитания в Европе (Бернская, 1979), охраняющая все четыре вида млекопитающих Черного моря. До настоящего времени из черноморских стран только Турция подписала этот документ.
1983	Вошла в силу Конвенция о сохранении мигрирующих видов диких животных (Боннская, 1979), которая защищает, в частности, тюленя-монаха и три вида черноморских китообразных. Страны Черного моря до сих пор не подписали этот международный акт.
	Афалина, белобочка и обыкновенная морская свинья включены во II приложение CITES, однако в странах Европейского Сообщества принято Правило №3626/82, согласно которому природоохранный статус всех китообразных соответствует I приложению CITES, более строгому.
	К мораторию черноморских стран на добычу дельфинов наконец-то присоединилась Турция.
	Тюлень-монах и черноморская афалина занесены в Красную книгу РСФСР.
	Подкомитет по малым китообразным IWC подверг критике методы оценки численности дельфинов Черного моря, использовавшиеся в СССР начиная с 1967 года; в этой связи представленные советской стороной показатели признаны неубедительными.
1984	Сессия Программы ООН по окружающей среде (UNEP) утвердила Глобальный план действий по охране, управлению и использованию морских млекопитающих; тюлень-монах и черноморские популяции афалины и белобочки включены в Классификацию морских млекопитающих, находящихся под угрозой исчезновения.
	Черноморская афалина включена в Красную книгу СССР.
1986	IX Всесоюзное совещание по изучению, охране и рациональному использованию морских млекопитающих (Архангельск) приняло решение о необходимости создания специализированного заповедника в Крыму - на полуострове Тарханкут и прилегающей акватории. Решение так и осталось невыполненным.
1987	Минрыбхозом СССР утверждены Правила охраны и промысла морских млекопитающих, подтверждающие полный запрет на промысел тюленя-монаха и дельфинов в Азово-Черноморском бассейне.
1988	Разработан План действий IUCN по сохранению дельфинов, морских свиней и китов; в него включены популяции черноморских китообразных.
	Афалина включена в Список редких и исчезающих растений и животных Украины.
1989	Афалина занесена в Красную книгу Украинской ССР.
1990	Научный комитет IWC признал недостоверными результаты подсчета численности черноморских дельфинов, представленные турецкими исследователями, и не рекомендовал возобновление промысла.
1991	Все три вида дельфинов, обитающих в Черном море, занесены в Международную Красную книгу IUCN как животные с неопределенным статусом популяций.
	Тюлень-монах и обыкновенная морская свинья занесены в Европейский Красный список животных и растений, находящихся под угрозой исчезновения в мировом масштабе.
1992	Конференция ООН по окружающей среде и развитию (Повестка Дня на XXI век, Рио-де-Жанейро) определила необходимость укрепления сотрудничества государств в деле сохранения, управления ресурсами и изучения морских млекопитающих.
	Подписана Конвенция по защите Черного моря от загрязнения (Бухарестская), соблюдение которой должно обеспечить охрану морских экосистем от воздействия поллютантов.
	Проблемный доклад “Настоящее и будущее черноморских дельфинов” (6-я конференция Европейского китового общества, Сан-Ремо) привлек внимание научной и природоохранной общественности Западной Европы.
	Совет Европейского Сообщества утвердил Директиву о сохранении природных мест обитания дикой фауны и флоры. Морская свинья и афалина попали в приложение II “Виды, нуждающиеся в создании специально охраняемых районов”, а белобочка, как и все другие дельфины, включена в приложение IV “Виды, в строгой охране которых заинтересовано Сообщество”.
	Верховный Совет Украины утвердил Положение о Красной книге Украины - преемнице Красной книги Украинской ССР.
	Кабинетом Министров Украины установлена такса для исчисления размеров ущерба, причиняемого незаконной добычей или уничтожением запасов морских млекопитающих - 25000 карбованцев за одно животное, независимо от его видовой принадлежности.
1993	Вступила в силу Конвенция о биологическом разнообразии (Рио-де-Жанейро, 1992), предусматривающая, в частности, международную правовую защиту экосистем и мест обитания с целью сохранения популяций живых организмов в естественных условиях.
	Министры охраны природы черноморских стран подписали Декларацию о защите Черного моря (Одесскую декларацию), предусматривающую, в частности, планирование и осуществление совместных действий по сохранению и восстановлению биологических ресурсов.
	Глобальный фонд по окружающей среде (GEF) и правительства черноморских стран основали Экологическую программу Черного моря (BSEP), в рамках которой выделено направление по сохранению биоразнообразия.
	Принято “Обращение озабоченности” к правительствам причерноморских стран “Будущее черноморских дельфинов” (7-я конференция Европейского китового общества, Инвернесс).
	Введен в действие Закон Украины “О животном мире”.
	Азовка и белобочка занесены в Красную книгу Украины.
	Кабинет Министров Украины установил размеры компенсации за добычу и ущерб, причиняемый видам животных и растений, занесенным в Красную книгу; каждая особь тюленя-монаха, азовки, афалины и белобочки оценена, соответственно, в 200, 150, 130 и 110 минимальных зарплат.
	Утверждена Программа Минприроды Украины по разработке системы спасения, реабилитации и возвращения в природную среду дельфинов Черного моря, пострадавших от человеческой деятельности.
	Совещание специалистов по морским млекопитающим (Киев) одобрило проект Национальной программы Украины по сохранению популяций черноморских дельфинов. Программа не утверждена до настоящего времени.
1994	Международный симпозиум по млекопитающим Черного моря (Стамбул) принял декларацию о необходимости срочных мер на межгосударственном и национальном уровне для сохранения дельфинов и тюленя-монаха.
	Вошла в силу Конвенция ООН по морскому праву (UNCLOS, Монтего-Бей, 1982), предусматривающая, в частности, развитие международного законодательства в области охраны морских млекопитающих.
	Осуществлен украинско-французский проект по изучению, спасению, реабилитации и реинтродукции дельфинов Черного моря (RRRR-проект).
	Кабинет Министров Украины утвердил Положение о порядке ведения государственного кадастра животного мира.
	Начата подготовка Конвенции по рыболовству и сохранению живых ресурсов Черного моря.
1995	18-я сессия Руководящего Совета UNEP указала на необходимость укрепления Глобального плана действий по охране, управлению и использованию морских млекопитающих; это получило отражение в рабочей программе UNEP на 1996-1997 годы.
	В Монако состоялась многосторонняя межгосударственная встреча по доработке Соглашения о сохранении китообразных Черного и Средиземного морей. Проект соглашения подготовлен секретариатом Боннской конвенции.
	В Германии (Гиссен и Киль, май) и Украине (Крым, октябрь) состоялись совещания специалистов обеих стран по разработке совместной программы “Сравнительного исследования малых китообразных Черного/Азовского и Северного/Балтийского морей”.
	В рамках BSEP с целью создания региональной стратегии сохранения и изучения морских млекопитающих сформирована международная группа экспертов.
1996	Международная комиссия по научным исследованиям Средиземного моря (CIESM) приняла решение о подготовке Атласа распространения китообразных Средиземного и Черного морей. В рабочую группу вошли представители трех черноморских стран: Болгарии, Турции и Украины.

Из ожидаемых событий ближайшего будущего наиболее важным представляется подписание Соглашения о сохранении китообразных Черного и Средиземного морей. Этот документ после ратификации парламентариями всех государств региона должен дать новый, причем очень сильный импульс международному сотрудничеству в деле защиты морских млекопитающих. В 1995 году в Монако подписание Соглашения было сорвано в связи с рядом разногласий в основном территориального характера. В частности, Турция наотрез отказалась включать в сферу действия Соглашения свои внутренние воды, а именно: проливы Босфор, Дарданеллы и Мраморное море, которые, как известно, находятся на путях миграций морских животных между Черным и Средиземным морями. Не решен также вопрос с Азовским морем, которое до сих пор в международном праве считается внутренним морем СССР, а не водами России и Украины. Оба государства в принципе не против включения этого моря в рамки Соглашения, однако не могут сделать этого прежде, чем заключат двусторонний договор о его совместном использовании и охране его природных ресурсов.

Очень хочется верить, что спорные вопросы не приведут в тупик и разрешатся в пользу морских зверей не позже конца 1996 года. Должен наконец-то восторжествовать Человеческий Разум! Угроза вымирания популяций черноморских дельфинов вслед за тюленем-монахом - это не преувеличение, а реальность. Чтобы предотвратить катастрофу, необходимо объединить усилия всех стран, окружающих Черное море, ведь дельфины не знают границ.

Ареал - область распространения представителей данной систематической единицы (вида, рода и т.д.).

Биоценоз - совокупность организмов, совместно населяющих определенный участок.

Галистатическая область - часть морской акватории с относительно постоянной соленостью воды, например, открытое море.

Гидробиосфера - совокупность живых организмов во всех водоемах Земли.

Красная книга (Красный список) - список редких и находящихся под угрозой исчезновения видов организмов, содержащий сведения об их биологии, распространении, причинах сокращения численности и мерах их сохранения.

Мониторинг - комплексная система долговременных регулярных наблюдений, оценки и прогноза состояния биосферы и отдельных ее элементов.

Пелагическая форма - обитающая в толще воды, не связанная с твердым субстратом (дном).

Переэксплуатация - избыточный промысел, темпы которого превышают уровень естественного воспроизводства популяции.

Пестициды - яды, применяемые для борьбы с вредителями сельского хозяйства.

Поллютант - токсическое вещество-загрязнитель окружающей среды.

Популяция - совокупность особей одного вида, занимающих определенную территорию.

Резидентное стадо - устойчивая группа животных, не совершающая больших перемещений, живущая оседло.

Реинтродукция - переселение в места былого обитания.

Реликт - остаток некогда широко распространенной фауны или флоры.

Таксономия - наука о принципах, методах и правилах классификации живых организмов. Таксон - группа организмов, относящихся к определенной систематической категории (виду, роду, семейству и т.д.).

Цетология - наука (точнее, совокупность разнообразных знаний) о китообразных.

Эвригалинные - способные существовать при широких диапазонах солености среды.

Эндемик - вид (подвид, род, семейство или другая систематическая единица) с относительно небольшим ареалом.

Эпизоотия - широкое распространение заразной болезни животных, то же, что эпидемия у людей.

Арсеньев В.А. Атлас морских млекопитающих СССР. - М.: Пищ. пром., 1980. - 183 с.

Биркун А.А. мл., Кривохижин С.В. Китообразные Черного моря: оценка состояния популяций и проблема их сохранения // Крымский музей. - 1995. N2.

Брэм А.Э. Жизнь животных. Т.1. Млекопитающие. - М.: Терра, 1992. - 524 с.

Вуд Ф.Г. Морские млекопитающие и человек. - Л.: Гидрометеоиздат, 1979. - 264 с.

Гептнер В.Г., Чапский К.К., Арсеньев В.А., Соколов В.Е. Млекопитающие Советского Союза. Т.2. Часть 3. Ластоногие и зубатые киты. - М.: Высшая школа, 1976.- 718 с.

Дельфины Черного моря. - Все живое (спецвыпуск). - Одесса: 1994.

Делямуре С.Л. Гельминтофауна морских млекопитающих в свете их экологии и филогении. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1955. - 517 с.

Клейненберг С.Е. Млекопитающие Черного и Азовского морей: опыт биолого-промыслового исследования. - М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1956. - 288 с.

Колдуэлл Д., Колдуэлл М. Мир бутылконосого дельфина. - Л.: Гидрометеоиздат, 1980. - 136 с.

Прайор К. Несущие ветер. Рассказ о дрессировке дельфинов. - М.: Мир, 1981. - 303 с.

Томилин А.Г. Звери СССР и прилежащих стран. Т.IV. Китообразные. - М.: Изд-во АН СССР, 1957. - 717 с.

Томилин А.Г. В мире китов и дельфинов. - М.: Знание, 1974. - 208 с. 13:47 28.05.2004

Червона книга України. Тваринний свiт / Пiд ред. М.М.Щербака. - K.: Українська енциклопедiя, 1994. - 461 с.

Яблоков А.В., Белькович В.М., Борисов В.И. Киты и дельфины. - М.: Наука, 1972. - 472 с.

Klinowska M. Dolphins, porpoises and whales of the World. The IUCN Red Data Book. - Gland: IUCN, 1991. - 429 p.

Leatherwood S., Reeves R.R. The Sierra Club handbook of whales and dolphins. - San Francisco: Sierra Club Books, 1983. - 302 p.